Но у Антиоха были предшественники. И найдутся последователи.

III-а

Через все измерения, через все структурные этажи информационного пространства проходит деление на среду и объекты. Непосредственно мы воспринимаем только среду — слабо связанные или вовсе бессвязные крупицы информации: отдельные факты и фактики, обрывки текстов с ограниченным (не более, чем человеческим) взглядом на мир. Эта среда мертва и подвластна нам. Мы творим ее, подобно тому, как Бог или Вселенная творят материю. Мы вправе складывать любые узоры, любые лабиринты из атомарной информационной пыли, из микроскопических цветных стеклышек, сотканных нашим воображением, и эта игра безопасна. Она и бесплатна. Мы можем уничтожить любой конечный объем информационной среды.

И, упиваясь своей властью, легко забыть об ее ограниченности. Между тем, семиотическое пространство не исчерпывается средой: в нем двигаются, функционируют, размножаются — живут — странные непризрачные существа, информационные объекты.

В этих строках нет и тени метафоры. Объект — это просто информация, обладающая столь богатой и сложной внутренней структурой, что именно эта структура, а вовсе не наши намерения, определяют ее существование. Несколько упрощая, можно сказать, что информационный объект есть информация, переставшая зависеть от своих создателей.

Таковы слова, образы, картины, созвучия, воспроизведенные гениями. Да мало ли примеров влияния литературных героев еще не оконченного произведения на автора и дальнейший сюжет! Детские игры в полюбившиеся книжки. Стереотипы поведения, диктуемые ожившими персонажами. Магия слова, магия звука, магия кисти, магия мысли…

Есть несколько способов создать информационный объект.

Первый доступен лишь Антиоху, овладевшему «внутриядерными» информационными силами. Любое, даже случайное применение абсолютного текста творит объект и модифицирует реальность так, чтобы этот объект стал частью предметного мира.

Дай всестороннее описание вещи, и она возникнет. Выразимся осторожнее: начнет существовать в той же степени, что и остальные вещи. На свое счастье или несчастье Антиох лишь играл с новыми возможностями, не пытаясь использовать их. На чье-то счастье или несчастье благонамеренный рассказчик оказался человеком без воображения. В общем-то, Антиох создал оружие…

Второй путь доступен творцам. Тех, кто овладел им, мы называем гениями. Посмевший пройти по звездному мосту своим взором охватывает реальность целиком. И будь то музыка, книга, картина, скульптура, изобретение, теория — в любой из выбранных знаковых систем самовластный текст оказывается насыщен внутренними связями, дающими произведению независимую жизнь.

Этим «незатейливым» путем пошел «добрый путаник Мариколь, остановивший время, чтобы укрыть свою страну от враждебного мира, — он не знал, что в межвременьи вольготно живут лишь одни насекомые».

«Что делать тут? Они всегда не знают».

Этим же путем прошагал Игнациус, сломавший творение Мариколя, чтобы освободить свою неземную и земную любовь. Тем и погубить ее.

Может быть, и Ойкумена решила их судьбу? Переросла средневековую сказочку Мариколя. В современную сказку — по сути, всегда трагедию.

Логика ситуации — так мы обозначим волю, которую диктует нам информационный объект — предопределила безрадостный финал. Огромной Ойкумене было безразлично, кто из них останется… жить? И осталась Аня.

Аня и Игнациус сыграли в грустную игру.

Девочка отвергла мир, родивший ее принцессой, забыла, вычеркнула, прижилась и устроилась вне его.

Он отказаться не смог.

На грани ирреальности и бытия Игнациус устоял мгновение. Грун, похоже, остался хранителем рубежа. «Природа любит внезапную логику».

Третьей, последней дорогой шел Сфорца. Гениальный собиратель чужих видений мира, он добротно выстроил нечто, вложив усилия, но не душу. Зритель дополнил труды до шедевра.

Картины Сфорца — это «мерцающий информационный объект», орнамент на грани превращения в лабиринт. Потому Сфорца и преуспел: подсознательно каждый из потребителей ощущает себя соучастником акта творения. Потому Климов часами смотрит на картины. Там его небо. Там омертвелый сгусток его пути.

«Цвет небесный» — единственное произведение сборника, в котором нет рассказчика. Климов и Сфорца навсегда остались «здесь и сейчас».

Антиох, Игнациус, Сфорца — случайные или профессиональные путешественники по информационному миру — создавали свои творения сознательно. Однако, нецивилизованное бессознательное также способно производить информационные объекты. Тогда возникают монстры.

IV

Монстры не подозревают о существовании людей — последние для них не более, чем ячейки памяти или элементы логических схем. Так что, монстры не могут быть жестокими — человеческие чувства им недоступны. Проблема в том, что они стремятся существовать в неизменном виде, а для этого им приходится модифицировать свойства пространства, ход времени, поведение людей.