Читаем Око тайфуна полностью

Увлекшись анализом вступительной статьи, я еще не предоставил слово самому Де-Спиллеру.

Рассказ «Шестикрылые осы».

«Сначала братья Щелкуновы ни о чем не спрашивали Ходакова, после объятий они усадили его за стол и, пока он ел, занимались приготовлениями к отлету; необходимо было изучить гравитационную обстановку в окрестностях Юраса.

— Прости, а что случилось на „Связном-15“? — перебил Николай.

— Я исправлял курс, увидел неожиданно осу. Растерялся и забыл выключить серводвигатели».

«Он действительно забыл от растерянности вовремя выключить серводвигатели, и если теперь не задействовать безотлагательно лучевые тормоза, то через минуту „Связной-15“ врежется в Юрас и обратится в пламя».

Д. Де-Спиллер, видимо, путает звездолет с автомобилем, а планету с фонарным столбом. О квалификации водителя (пилота) и вовсе говорить не приходится.

«А что представляют собой осы? Ты знаешь это? — спросил Николай. — По-моему, они являются просто-напросто каменными морозными узорами».

Теперь другой рассказ, «Поющие скалы», по имени которого назван сборник.

«Флора и фауна Эвлимены были удушены ядовитыми межзвездными облаками четыре миллиона лет назад».

Утверждение, странное для кандидата физико-математических наук. Эвлимена описана как планета земного типа. Чтобы уничтожить ее биосферу, газ должен иметь концентрацию частиц порядка числа Лоншмидта. Плотность реальных межзвездных облаков несравненно меньше, но если бы Эвлимена и в самом деле вошла в область пространства, заполненную газом требуемой плотности, она бы сгорела подобно метеориту.

Герои рассказа теряют свой космический корабль и ведут по этому поводу спор с претензией на остроумие. Пытаясь послать лазерограмму, они теряют еще и вездеход; правда, звездолет находят. (На нем не было ни радиомаяка, ни каких-либо управляющих механизмов, он дрейфовал по морю Эвлимены под действием ветра и волн.) Далее герои решают возникающие научные загадки, долго рассказывая читателю о биогеноценозах и задавая друг другу вопросы, «свидетельствующие о дремучем невежестве».

Закончу на этом, избавив вас от цитат из «Планеты калейдоскопов» или «Удивительной Игви»[4].

Глава 3

Теперь о проблемах идеологии.

Рассматривая произведения Е. Попова, В. Корчагина, М. Чернолусского, мы коснулись этой темы, но там была скорее профанация идей, нежели сознательное их извращение.

Юрий Тупицын, волгоградский фантаст. Мне горько о нем писать.

«На восходе солнца» я включил бы в антологию лучшего советского фантастического рассказа. В «Синем море» обращает на себя внимание новая научно-фантастическая идея — явление для нашего времени уникальное.

«Поздний» Тупицын не стал писать хуже, но с годами все больше оживает в нем военный летчик, чей взгляд на мир ограничен прорезью прицела и экраном локатора.

Повесть «Красные журавли».

Не будем вдаваться в подробности хорошо закрученного сюжета, скажем лишь, что военный летчик Александр Гирин попадает на борт межзвездного корабля, которым управляет космический торговец, назвавший себя Люци — что уже любопытно: галактический капитализм мы знали до сих пор лишь по произведениям А. Азимова, Р. Шекли и Г. Гаррисона.

Гирин знакомится с коммунистической сверхцивилизацией демиургийцев, обогнавших землян на десять тысячелетий, представительница ее — милая девушка по имени Дийна — следующим образом рекламирует зеленый кристалл, который держит в руке:

«Это не игрушка, а моя опора и защита: возникни нужда, я могла бы потопить корабль или сбить самолет».

Странное сравнение для высшего разума — как-то сразу вспоминаются герои «Часа быка»: Тор Лик, Гэн Атал, Фай Родис, Тивиса Хенако предпочли погибнуть, но никто из них не подумал, что СДФ способен не только создавать силовое поле, но и убивать.

Напомню, цивилизация Дийны старше нас на сто веков. Немногие фантасты и социологи осмеливались заглянуть так далеко. Подобные временные интервалы рассматриваются обычно в рамках циклических моделей, где будущее смыкается с прошлым, и количество тысячелетий не имеет значения.

Тупицын не придерживается схемы Франса или Азимова — общество демиургийцев развивалось поступательно.

Рискованно описывать сверхцивилизацию такого уровня. Известно ведь, что «будущее не только сложнее, чем мы его воображаем, оно сложнее, чем мы можем вообразить». Лишь за одно я готов поручиться: мир, обогнавший нас хотя бы на три столетия, не будет знать слова «оружие».

Реплика Дийны не случайна. Позднее Люци говорит о демиургийцах:

«Мужественная, непреклонная раса разумных… им, черт их побери, совершенно чужда этакая вселенская, всепрощающая доброта, они карают то, что им представляется злом, не обращая внимания на моральные извивы и нюансы других цивилизаций, карают если не жестоко, то жестко».

Что к этому можно добавить?

В повести «Красные журавли» много мелких ошибок; так, автор разделяет мораль и разум, утверждая, что с помощью разума «с равным успехом можно творить и добро, и зло».