Читаем Око Мира полностью

Неожиданно из тумана впереди смутно очертились сваи. Паром глухо толкнулся о берег, и перевозчики торопливо бросились привязывать судно, а потом с тяжелым ударом опустили сходни. Мэт и Перрин во всеуслышание заявили, что Тарен и вполовину не так широк, как они слышали. Лан повел своего жеребца вниз по сходням, за ним — Морейн и остальные. Когда Ранд последним ступил за Белой на сходни, гневно завопил мастер Каланча:

— Эй, эй! Там! Где мое золото?

— Вы его получите, — донесся откуда-то из тумана голос Морейн. Сапоги Ранда ступили со сходней на деревянную пристань. — И серебряная марка каждому вашему человеку, — добавила Айз Седай, — за быструю переправу.

Паромщик заколебался, вытянув голову вперед, словно чуя опасность, но перевозчики при упоминании о серебре оживились. Некоторые замешкались, выхватывая из скоб факелы, но дружной гурьбой все протопали по сходням мимо Каланчи, не дав тому и рта раскрыть. С угрюмым видом паромщик последовал за своей командой.

Пока Ранд осторожно шел по пристани, копыта Облака в тумане стучали приглушенно. Серая стена здесь была плотнее, чем над рекой. В конце пристани стоял Страж и раздавал монеты перевозчикам, вокруг него потрескивали факелы Каланчи и его людей. Остальные, кроме Морейн, встревоженно жались за спиной Стража. Айз Седай стояла чуть в стороне и смотрела на реку, хотя что она там могла увидеть, Ранду было совершенно непонятно. Знобко вздрогнув, юноша подтянул насквозь промокший плащ. Вот он и на самом деле вне Двуречья, оно казалось таким далеким, намного дальше, чем за рекой.

— Вот, — произнес Лан, вручая последнюю монету Каланче. — Как договаривались. — Он не стал убирать кошель, и мужчина с лицом хорька жадно впился в него взором.

Раздался громкий скрип, пристань вздрогнула. Каланча дернулся, голова резко, как на шарнире, мотнулась в сторону затянутого туманом парома. Оставшиеся там факелы превратились в пару расплывчатых блеклых клякс света. Пристань застонала, и с оглушительным треском ломающегося дерева эти пятна-близнецы наклонились, затем начали вращаться. Эгвейн ойкнула, а у Тома вырвалось проклятье.

— Он отвязался! — вскрикнул Каланча. Хватая своих перевозчиков, он принялся толчками гнать их к концу пристани. — Паром отвязался, вы, дурачье! Ловите его! Ловите!

После тычков Каланчи перевозчики сделали, спотыкаясь, несколько шагов, но потом остановились. Неясные огоньки на пароме закружились быстрее, потом еще быстрее. Туман над ними клубился вихрем, завиваясь в спираль. Пристань дрожала. Треск и хруст ломающегося дерева наполнили воздух, когда паром начал разваливаться на части.

— Водоворот, — произнес один из перевозчиков, в голосе его звучал благоговейный страх.

— На Тарене нет водоворотов, — бесцветно произнес Каланча. — Никогда не бывало водоворотов...

— Несчастный случай. — Голос Морейн звучал глухо в тумане, превратившем ее, когда она отвернулась от реки, в тень.

— Несчастный, — согласился ровным тоном Лан. — Похоже, какое-то время вам никого не придется переправлять через реку. Жаль, что вы потеряли свое судно на нашей службе. — Страж опять порылся в кошельке, что был у него в руке. — Это возместит вам потерю.

На минуту Каланча уставился на золото, блестевшее в свете факела на ладони Лана, потом он сгорбился, и взгляд его забегал по его недавним пассажирам. Ребята из Эмондова Луга, плохо различимые сквозь туман, стояли молча. С испуганным нечленораздельным воплем паромщик выхватил у Лана монеты, крутанулся на каблуках и припустил бегом в туман. Его подручные отстали от него лишь на полшага, и свет факелов рассеялся в тумане, когда перевозчики исчезли вверх по реке.

— Больше нас здесь ничто не держит, — сказала Айз Седай, будто ничего из ряда вон выходящего не случилось. Взяв под уздцы свою белую кобылу, она направилась прочь от пристани вверх по берегу.

Ранд стоял, разглядывая скрытую туманом реку. Это могло оказаться чистой случайностью. Он сказал, что никаких водоворотов, но... Вдруг он заметил, что остальных уже не видно, и торопливо стал подниматься по отлогому берегу.

Через три шага плотный туман исчез. Ранд встал как вкопанный и обалдело оглянулся. По одну сторону над берегом висел тяжелый туман, а по другую — раскинулось ясное ночное небо, по-прежнему темное, хотя размытые края лунного диска намекали, что рассвет уже недалек.

Страж и Айз Седай совещались возле своих лошадей, в нескольких шагах от границы тумана. Остальные плотной группой стояли чуть в стороне; даже в лунном полусумраке их нервозность была очевидной. Все взоры были прикованы к Лану и Морейн, и все, кроме Эгвейн, стояли в таких напряженных позах, будто разрывались между опасением потерять из виду эту пару и страхом подойти к ним слишком близко. Ранд рысью пробежал последние несколько шагов до Эгвейн, ведя следом Облако, и она улыбнулась юноше. Он подумал, что глаза у нее блестят не только от лунного сияния.