Читаем Окно в потолке полностью

– Да мы же не играем теперь вовсе. Как ты уехал, вскоре все и разошлось по швам. Все оборудование и так продали. Кажется, вот, кстати! ты там тоже что-то отдавал из своих личных средств, словом, квиты мы все.

– Не обидно?

– Слишком много мечтателей развелось. Мечты надо вовремя прекращать. Чтобы – не мучительно больно, но вспомнить – приятно. Ты, видимо, изрядно пьян, как я посмотрю? Выпей вот угля активированного и иди спать.

Тема подумал перед сном о том, как еще можно прокормиться человеку, который еще может быть студентом. Ему уже во сне снились неблестящие перспективы дальнейшей его жизни.

Официантом, который питается бутербродами, блинами, а иногда – все же салатами?

До ста рублей в час, безумие в конце дня. Ненавистные клиенты с заказами. А еще скажут, что не подходишь, а он уж точно не подходит – ведь он барабанщик, значит, псих. Носить подносы он не сможет медленно – обязательно устроит бууум.

Он пойдет барменом. Пройдет курсы, встанет за стойку – и будут наливать без пены, а лед кидать через плечо. А потом подерется с очередным цивильным алкашом и сломает себе два пальца. Ну, или просто перестанет ценить дешевый, но не бесплатный алкоголь, опустошит бар и получит в табло от администратора.

Или будет ходить по магазину и смотреть – не положил ли кто в карман сливочное масло, что не заплатить за него положенную сумму? Не ест ли кто втихомолку сдобную булочку? Не отрывает ли тайком кусок туалетной бумаги? А сам будет втихаря кусать мороженное в вафельном стаканчике. Все равно там быстро меняют весь состав. Знакомый говорил – в базе данных только успевают новые фамилии вписывать, а старые удалять.

Нет, он пойдет в стройотряд. Будет сооружать коровник. Обязательно – коровник. А вечером – в сельский клуб. Не в такой, что на той пьянке. А в идеальный. Найдет взглядом дочь председателя колхоза – они ведь еще существуют?

В конце концов, он будет мерчендайзером. Будет выкладывать красивые пирамиды из банок и бутылок, оттеснять конкурентов и напевать бодрые песенки. Только работать – обязательно в гипермаркете, где постоянно ходят сотни людей, выбирая между новой кофтой и двумя килограммами фарша.

А вот одежду выдавать он больше не будет. Суматоха. Ему не нужна спешность. Ему надо многое обдумать, надо же когда-нибудь остановиться и разобрать себя до косточек, потом соединить их обратно и узнать, какой из кусочков – лишний.

Даша решила – она думала-думала, пила чай на работе и ходила в отдел по психологии – встречаться с Русланом и дальше. Я не могу сказать, что шрам у него больше не болел, потому что у этой истории нет конца и начала, сюжета и его составляющих. Это просто кусок, который я смог описать словами, когда мне больше ничего не хотелось – только говорить с вами. Пока что сейчас они ехали на электричке в сторону Карелии, на дачу к знакомым, что находилась в 120 километрах от Питера. А Даша уже понимала, что напряжение – и есть признак правильности ее решений.

Сегодня набиралась сил пятница, пять часов вечера, в вагоне шумело невероятное количество народу, но это не мешало Руслану громко рассказывать вчерашнюю историю. Так занимательно, что соседи давно уже перестали притворяться, а повернули голову в его сторону. И слушали.

– Я еще могу простить, когда невеста в белом – платье, туфли, а также и лицо, усталое, но контролирующее мышцы, отвечающие за улыбку. Но, черт побери, на хрена надевать ему светлые ботинки и чуть более серый, чем его обувь, костюм в мелкую полоску?

– Это ты намеки мне бросаешь? – хохотнула Даша. Она неотрывно смотрела на Руслана на протяжении пяти минут, пока он расписывал чье-то бракосочетание, а теперь не сдержалась и выставила этакой простушкой – с таким-то смешком. Рассказ начинался с критики фотографа в ЗАГСе, продолжался пробками в районе Марсового поля, а заканчивался во дворе дома, где располагался офис заказчика.

– Я тебе просто рассказываю, почему я оттуда сбежал. Мы же еще в метро ехали – я, жених и невеста. Неплохие ребята, если бы не свидетельницы и мамаши, я, может быть, и остался. А оплата была уже до.

– Дурак ты.

– Ладно-ладно, это не намек. Я тебе прямо скажу. Вот доем этот бутерброд, допью чай… А ты жди!

– Весьма интригующе.