Читаем Окно в потолке полностью

Окончилось пати тем, что двое ребят, Костя и Виталий, два закадычных другана, пошли во двор бить друг другу морду, потому что Костик позволил себе во время танца провести рукой по Маринкиной спине. Они без слов исчезли из класса. И лишь через 10 минут кто-то заметил меланхолично: «О, кажись, махач». Все прильнули к окнам, а пацаны побежали засвидетельствовать свое почтение. Руководитель учебной банды, молодая учительница литературы, в тот момент тусила где-то в районе директорской. Когда она появилась, увидела, подняла хай и утихомирила буйных, было уже слишком поздно. Костя заполучил разбитый нос, а Виталий – губу и синяк под левым глазом. Долгий разговор с завучем на следующий день – и вот уже Марину ведут в кабинет.

– Федоренко, садись, – и через секунду. – Ну вот видишь! Разве так годится? Ну, что за вид?!

– А что за вид? – Марина посмотрела в строгие очи завуча, которая, кажется, начинала лысеть.

– Хорошо, мы закрывали глаза на ваши вольности в одежде. Разрешили ходить не в единой форме, хотя это сильно помогло бы школе.

– Материально?

– Дисциплинарно. Так вот. Перемены начнем с тебя. Чтобы я эту юбку больше не видела.

– Мне ее вообще снять?

– Ох, шутишь… Другую надень, гораздо длиннее.

И что же – Марина Федоренко заявилась в школу в черной юбке до самых пят. Вместо блузки она взяла папину синюю хлопчатобумажную рубашку. А льняной платок с розочками сняла только в помещении.

Так она проходила последние три месяца занятий. Перед экзаменами завуч вновь подошла к ней и сказала, что если маскарад она свой не прекратит, то 10 лет работы над аттестатом пойдут насмарку. Более того, она позвонила Марининой маме, обсудила с ней гардероб дочери. И та сдавала алгебру в брючной паре.

С тех пор, наверное, Марина возненавидела вообще всякую одежду. Но поняла, как можно вести закулисную борьбу и превращать свой страх в козырь.

«Давайте снимем фильм при помощи сотового телефона и медленной программы «Movie Maker», которая, кажется, позволяет только склеивать отдельные кусочки и больше ничего. Я пробовал. У меня больше ничего не получилось. Хотя ведь и фотограф, и подход к технике имею. У меня почему-то такое чувство, что все мои друзья наконец-то устаканились, забыли про все напряжения. И только я рефлексирую, как лампочка в зеркале. То бишь – у меня дикая ревность к окружающей действительности…», – Руслан берет стакан воды, выпивает его, закрывает дверь кухни и рассказывает еще обрывки о детстве.

В третьем классе у него появился дружбан, с которым они менялись ерундой на не-ерунду (Руслану не везло), делали дыры в собственных куртках на спор при помощи зажигалок, жевали гудрон, лазали по строящему подземному переходу, а по вечерам играли в настольную игру, вроде монополии.

Правила были такие же, как и в любой финансовой догонялке. Покупаешь клетки-фирмы. Попадаешь на чужие – платишь деньги. Однако помимо кругового движения, имелся еще и скользкий путь – с дешевыми затратами, высокими прибылями, полицией на хвосте. Но, все-таки, главное, своим путем.

Они почти четыре месяца играли в нее.

…И вот теперь прошло почти 20 лет, друзья уже иные. Или их вовсе нет. Руслан прогуглил недавно список одноклассников. Директор завода. Страховой агент. Преподаватель. Жена муллы. Фармацевт. Кардиолог. Работник УВД. А его товарищ по застольным играм – тренер по таэквондо, превратившийся в системного администратора. Руслан думал – а вот кабы он родился чуть позже. И мог наблюдать за их жизнями, как следят машины друг за другом на многополосной дороге. Далее авария, первое авто выносит на обочину, а ты лишь свидетель. Может, и не так уж и плохо быть не вершителем и виновным, а лишь подглядывающим?

Если кого-то долго не видеть, остается в памяти образ человека в момент вашего последнего знакомства. И часто общаешься ты с этим человеком, но уже в своей голове. А потом он возникает в почте, присылает фото – ты смотришь и понимаешь, что твой друг – он совсем другой. У него совсем иной стержень, не тот, который у тебя. И вообще непонятно, как вы общались раньше.

Тринадцатая, несчастливая

Мне говорят: Достоевский – это фигня, ведь он в карты играл, кутил, предавался буйствам плоти. Как будто писательство – не песня бурлака, волокущего корабль, полный тяжелых дум, к берегу относительного счастья. Можно подумать, это невероятно легко, чертов стресс, когда в голове слишком много дерьма, которые надо вылить, а все остальное – выставить на бумагу. Они ничтожны, эти бриллианты, представьте, каким острым скальпелем приходится медленно ворочать в черепе.

Два молодых человека пьют на лестнице портвейн. Открывается дверь, выходит девушка одного из них, говорит: «Обманывать нехорошо». И уходит. Пьем дальше. Вопрос: если это – Руслан и Тема, то чья девушка выходила?

Лично мне кажется, что это все же Дарья. Все же это… это они с Русланом второй день

живут на чердаке. Потому что они знают гораздо больше о том, что здесь, черт побери, происходит, чем я. И сейчас они поведают и мне, и тебе, как их угораздило забраться еще на один этаж выше.