Читаем Окно в Европу полностью

Три дня я не находила себе места, хотя оно мне было изначально даровано судьбой – естественно, кухня. Наверное, судьба слегка ошиблась, а может, просто перестала меня контролировать в последние дни. Раньше-то я справлялась. После котлет из докторской колбасы и салата из сырой картошки от кухни меня отлучили. Как раз в тот момент, когда я отвлеклась от мрачных мыслей и осознала свои ошибки. Правда, надо честно признаться, что работа над ошибками тоже не удалась. Это когда, изрядно намучившись, попыталась очистить помидоры, как картошку, уверяя всех, что на кухне я еще пригожусь.

Из телефонного разговора с Тамарой Васильевной узнала, что Зинаиду Львовну похоронили. Целые сутки Тамара корила себя за то, что не была на похоронах и, делясь своими переживаниями, тихо плакала. Как могла, ее успокаивала. В основном тем, что из-за больных ног ей невозможно выйти из дома, а прошлое все равно не похоронишь. А долгов у нее перед покойной нет. Надо просто простить бывшую подругу в душе. И помнить, что есть, для кого жить.

– Не знаю, на сколько еще хватит моих сил, – жаловалась Тамара Васильевна. – Вы же понимаете, Ирочка, не за себя боюсь.

– Сил у вас хватит, – уверяла ее я.

Именно с целью их подкрепления отрядила к ней мужа с продуктами. Не надеялась, что он возьмет меня с собой. И правильно. В Москву Димка отправился с большой неохотой и в гордом одиночестве. Подозреваю, что пошел на крайности и подсыпал мне в чай снотворное. Вплоть до вечера я спала как убитая и встала с больной головой, справедливо решив поделиться этой болью с мужем. Ночь я провела в общении с громко работающим телевизором, огрызаясь на все замечания Димки. Он пробовал спать под одеялом, нахлобучивать на голову подушку… Но во-первых, было душно, а во-вторых, я моментально прибавляла громкость. Бабушке внизу не слышно, а девчонки будут дрыхнуть и под гром тамтамов. Дважды у меня отнимался пульт. Второй раз Димка, не глядя, выкинул его в открытое окно. Проследив за траекторией полета, я даже рот открыла. Сама бы точно так не смогла. А стекло такое хрупкое… Как только муж засыпал, я снова включала телевизор. Раньше тоже обходились без пульта – и ничего.

Под утро сломалась и уснула. Проснулась опять с головной болью. Димка – свежий, бодрый и нудный, оседлав своего любимого конька, учил меня вести нормальный образ жизни. Окончательно осознав, что так и не удалось перекинуть свою головную боль на Димкину голову, я сползла с кровати и промямлила:

– Зря взяла дополнительный отпуск. Пора выходить на работу. Совсем захирела…

– Вот всегда ты только о себе думаешь, – добродушно откликнулся муж. – Дай людям пожить спокойно, сил набраться… Давай давление померяю.

– Еще чего! По своему лазарету скучаешь? Не знаешь, куда применить профессиональные навыки? – Удивительно, но муж никак не хотел идти на скандал. Он просто захохотал. Я сморщилась и полезла в аптечку. Хохот прекратился. Вернее, трансформировался в мурлыканье какой-то непонятной мелодии. – Прошу оставить меня в покое, – отчеканила я, вытащив таблетку спазгана. Просьба осталась без внимания, зато мне услужливо преподнесли воды. Мурлыканье стихло. Димка уселся на диван и уткнулся в газету. «Решил ждать моего чудесного исцеления», – подумала я.

По дороге, надрывно сигналя, проехала машина. Развелось же придурков! Сядут за руль и остатки разума теряют. Димка выглянул в окно и хохотнул:

– Ты ж смотри! Наталья прикатила!

– Ты ошибаешься, – возразила я. – Они только три дня назад на неделю уехали. И она в своем уме – ей в голову не придет так фанфарить.

– Значит, успела из него выжить, а неделя у нее – укороченная. Вон Борис с заднего сиденья вылезает следом за собакой. Привет, ребята! – помахал он из окна. – Маловато отдохнули!

– Надоел ненормированный рабочий день! Привет! – проорала в ответ Наташка. – Потом поделюсь!

Самочувствие резко улучшилось.

– Сейчас бы кофейку, – вздохнула я, мечтательно взглянув на обшитый вагонкой потолок.

– Нет проблем, – бодро сказал муж. – Полегчает, и сваришь. И я тебе компанию составлю. Хочешь, пойдем в беседку? Да! Тебе привет от Листратова. Он по твоему поведению за ходом следствия наблюдает. Чуть с кресла не упал, узнав, что никуда не рвешься. Значит, говорит, кранты! Дело в тупик зашло. Ну ты что, опять сквасилась? Все нормально. Володьку Рогачева боишься? Да поймают его рано или поздно. И Нинель вашу вместе с ним. Кто бы мог подумать, а? Мало он ее лупил, мазохистку!

– Замолчи! – заорала я, забыв про остаточные явления головной боли. – Ты же ничего не знаешь! – Крик сошел на нет. – Вам с Листратовым лень мозгами пошевелить. Да Нинке хуже всех! Девка вынуждена прятаться и от бывшего муженька в первом колене, тьфу, от первого брака, и от следствия. Не разбери поймешь, что страшнее…

– Та-а-ак… Насколько я понял, тебе приятно из меня дурака делать, ощущая себя умнее всех! Кроме того, я враг номер один, Витька дурак и враг номер два. Ну просвети нас, неразумных, поделись своей мудростью! Может, ты даже знаешь, где Нинель отсиживается?