Читаем Окно Иуды полностью

– …Так что моему ученому коллеге нечего бояться. Я скажу вам то, что, возможно, намеревался сообщить в своей речи его честь судья: если показания со стороны обвинения показались вам неубедительными, значит со своей задачей мы не справились, и ваш долг – оправдать обвиняемого. Не думаю, что кто-нибудь из вас может заблуждаться на этот счет, особенно после моей вступительной речи. Обязанность доказать вину лежит на плечах обвинения, и я всегда стараюсь об этом помнить, представляя дело присяжным заседателям.

Однако моя обязанность также состоит в том, чтобы собирать и демонстрировать убедительные факты, которые свидетельствуют против обвиняемого. Я перечислил эти факты во время вступительной речи и неоднократно говорил о них во время всего процесса. Теперь я спрашиваю вас: если отбросить в сторону чувства, сколько из этих фактов было на самом деле исправлено или опровергнуто?

Мой ученый коллега сделал достойную и весьма интересную попытку по-своему их объяснить, однако должен признать, у него это не получилось.

Что мы имеем в остатке? Обвиняемый был найден с заряженным пистолетом в кармане. Он отрицает, что взял его с собой из дома; кто может подтвердить его слова? Свидетель Грэбелл, чьи манеры вы могли оценить во время моего допроса. Получается, только он видел покойного в «Комнатах Дорси» в пятницу утром. Как мог посторонний пробраться туда никем не замеченный? Откуда у него ключи от квартиры обвиняемого? Почему, собственно говоря, Грэбелл вытряхивал в темноте корзину, которую, по его же словам, почистили две недели назад? Понятия Грэбелла о чести и честности вызывают сомнения, а он остается единственным свидетелем по данному вопросу. Кто еще мог дать, пусть косвенное, подтверждение того, что Эйвори Хьюм украл пистолет? Только Реджинальд Ансвелл. Однако здесь, должен признаться, я ступаю на зыбкую почву. Господа присяжные заседатели, скажу честно: когда он рассказал нам историю, которая должна была подтвердить виновность подсудимого, я ему не поверил. Он появился здесь как свидетель защиты, и я ему не поверил. Вам решать, воспользовался ли его словами мой ученый коллега в своих целях, – мы его примеру не последуем и не станем опираться на ложные показания, будь они сделаны со стороны защиты или обвинения. При этом Реджинальд Ансвелл – тот самый свидетель, который беседовал с Грэбеллом о пистолете. Если мы узнали, что свидетель солгал во второй половине своих показаний, должны ли мы поверить в искренность первой?

Если обвиняемый все же взял с собой пистолет, направляясь в гости к мистеру Хьюму, то он задумал свое преступление заранее. Я полагаю, так оно и было.

Какие факты у нас остаются? Отпечатки пальцев на стреле. Такого рода улики сложно опровергнуть. Они определенно свидетельствуют о том, что обвиняемый касался стрелы независимо от того, прав или нет мой ученый коллега, предполагая, что кто-то поместил руку обвиняемого на стрелу, пока тот находился без сознания.

Какие улики подтверждают его обморок, его отравление, на которых основываются все дальнейшие рассуждения об отпечатках? Если вы откажетесь поверить в то, что обвиняемого отравили, то отпечатки пальцев станут решающим доказательством его вины. Каковы же улики? Графин, наполненный отравленным виски, идентичный тому, что находился в комнате, был найден в чемодане, который оставили в камере хранения на Паддингтонском вокзале, вместе с сифоном, в котором не хватает некоторого количества содовой. Не сомневаюсь, что в Лондоне можно отыскать множество похожих графинов; однако что мне хотелось бы увидеть, так это убедительное доказательство того, что обвиняемый вообще пил виски, отравленный или нет. Напротив, вы слышали мнение полицейского врача, который сказал, что обвиняемый не принимал никаких наркотиков. Справедливости ради должен заметить, что свидетель, который мог подтвердить это мнение, доктор Спенсер Хьюм, исчез (по непонятной нам причине); мы, однако, не можем утверждать, что его исчезновение как-то связано с делом, пока не услышим его показаний. Это то, что я называю фактами.

Несмотря на разнообразные выпады против доктора Стокинга, я по-прежнему считаю, что к показаниям врача с многолетним опытом работы в больнице Святого Прейда не стоит относиться легкомысленно.

Какие еще факты мы имеем? Показания Дайера о словах, сказанных обвиняемым покойному: «Я пришел сюда не для того, чтобы совершить убийство, разве что это будет абсолютно необходимо». Теперь эта фраза, как на том настаивает мой ученый коллега, претерпела некоторую поправку со стороны обвиняемого; в нее добавились слова «Я пришел сюда не для того, чтобы красть ложки». Обратите внимание, что остальные показания Дайера были приняты моим ученым коллегой, можно сказать, с удовольствием, так как большая часть доказательств защиты основывается на словах дворецкого. Значит, мы должны поверить, что Дайер из тех свидетелей, которые говорят правду в час дня и врут в пять минут второго?