Читаем Окно Иуды полностью

— Я не знал, что делать. Меня интересовало, почему Джим там. Когда я видел его в Фроненде, он не говорил, что собирается туда. Меня заинтересовало, не касается ли это моих былых отношений с мисс Хьюм. — Свидетель выпрямился. — Я не раскаиваюсь в том, что сделал. Любой на моем месте поступил бы так же. Я знал, что есть открытый проход между домом мистера Хьюма и соседним домом…

Сэр Уолтер Сторм прочистил горло. Он походил не на прокурора, ведущего прямой или перекрестный допрос, а на мыслителя, пытающегося добраться до истины.

— Вы бывали в этом доме раньше, капитан Ансуэлл?

— Да, несколько раз, хотя никогда не встречал мистера Хьюма. Я бывал там с мисс Хьюм. Ее отец не одобрял нашего знакомства.

— Пожалуйста, продолжайте.

— Я… я…

— Вы слышали, что сказал вам обвинитель, — вмешался судья. — Продолжайте ваш рассказ.

— Я много слышал о кабинете мистера Хьюма от мисс Хьюм и знал, что если он принимает Джима, то именно там. Выйдя из машины, я двинулся по проходу рядом с домом — без какого-либо конкретного плана, только чтобы быть поближе к ним. Справа я обнаружил короткую лестницу, ведущую к двери с кружевной занавеской на стеклянной панели. Дверь вела в маленький коридор возле кабинета мистера Хьюма. Заглянув сквозь занавеску, я увидел дворецкого, который подвел Джима к кабинету и постучал в дверь.

Казалось, подул сквозняк, разметав на столе обвинителя бумаги.

— Что вы сделали потом?

— Я… ждал.

— Ждали?

— За дверью. Я не совсем знал, как мне поступить.

— Сколько времени вы ждали?

— От десяти-двенадцати минут седьмого до немногим позже половины.

— И вы, как и остальные, — осведомился сэр Уолтер, — до сих пор ни при ком об этом не упоминали?

— Нет. Думаете, я хотел, чтобы моего кузена повесили?

— Это неподобающий ответ, — указал судья.

— Прошу прощения у вашего лордства. Я боялся, что это интерпретируют подобным образом.

— Что вы видели, стоя за дверью со стеклянной панелью? — снова заговорил сэр Уолтер.

— Я видел, как Дайер вышел из кабинета около четверти седьмого. Потом, около половины седьмого, мисс Джордан подошла к кабинету и постучала в дверь. Дайер вернулся, и я слышал, как она крикнула ему, что они дерутся…

— Одну минуту. Между четвертью седьмого, когда Дайер вышел из кабинета, и половиной седьмого, когда спустилась мисс Джордан, вы видели, как кто-нибудь приближался к кабинету?

— Нет.

— Вам было хорошо видно?

— Да. Хотя в коридоре не было света, но он проникал из главного холла.

— С того места, где вы стояли… передайте свидетелю план… вам были видны окна кабинета?

— Да. Они находились слева от меня, как вы можете видеть на плане.

— Кто-нибудь приближался к этим окнам в то время?

— Нет.

— А мог кто-нибудь подойти к ним незаметно для вас?

— Нет. Полагаю, меня подвергнут наказанию за то, что я не сообщил это…

Здесь я делаю паузу, ибо такая же пауза воцарилась в зале. Мы часто слышали о появлявшихся в последнюю минуту свидетелях защиты, но Реджиналд Ансуэлл, хотя и вызванный защитой, стал появившимся в последнюю минуту свидетелем обвинения, крепко затянувшим петлю на шее подсудимого. Лицо Джеймса Ансуэлла приобрело цвет, какой еще не приобретало ни разу во время процесса; он с недоумением смотрел на своего кузена.

Но в зале суда ощущалась также иная пауза или перемена — если, конечно, она не существовала только в моем предубежденном уме. До сих пор Реджиналд внушал веру в себя. Он привнес в это дело то, что отсутствовало в нем раньше, — свидетельства очевидца, подтверждающего косвенные доказательства. Но последняя фраза: «Полагаю, меня подвергнут наказанию за то, что я не сообщил это…» — представила его в несколько ином аспекте. На миг от его речи пахнуло лицемерием, которое уже давало о себе знать прежде. Я был уверен, что этот человек лжет и, более того, занял свидетельское место, намереваясь лгать именно таким образом. Он сознательно пытался навлечь на себя атаку сэра Уолтера Сторма.

Но знал ли об этом Г. М.? Был ли он к этому готов? Г. М. по-прежнему сидел неподвижно, прижав кулаки к вискам. Впечатленными казались присяжные, а не он.

— Вопросов больше нет, — сказал сэр Уолтер. Он выглядел озадаченным.

Г. М. поднялся для продолжения прямого допроса, который фактически являлся перекрестным допросом собственного свидетеля. Когда он заговорил, то использовал слова, которые не звучали в Олд-Бейли со времен судьи Арабина.[22] Но в них слышалась не только угроза, но и удовлетворение, казалось делавшее его на фут выше ростом.

— Я даю вам две секунды, — сказал Г. М., — на признание в том, что у вас произошел приступ белой горячки и что все сказанное вами на этом допросе — ложь.

— Откажитесь от вашего требования, сэр Генри, — сказал судья. — Вы имеете право задавать вопросы свидетелю по любому поводу, возникшему в процессе перекрестного допроса сэром Уолтером, но извольте выражаться подобающим образом.

— Как угодно вашему лордству, — отозвался Г. М. — Когда я начну допрос, станет понятно, почему я придерживаюсь этой линии… Капитан Ансуэлл, вы желаете отказаться от какого-либо из сделанных вами заявлений?

— Нет. Почему я должен это делать?