Читаем Оклик полностью

О, эта пуримская история с "лампочкой Меридора", растущая из мусора, из шумного быта польско-русского галута – до высот власти и денег, история с элементами базара, легенды, драмы, настоящего человеческого горя, история бывшего строителя крыш, польского рабочего Венярского, возглавившего еврейское подполье в Палестине под кличкой Меридор, затем передавшего командование подпольем Бегину, а ныне, в начале восьмидесятых, ставшего министром в правительство Бегина.

О, эта девственная наивность миллионера Меридора в делах науки и природы, его страстное желание облагодетельствовать свою нацию невиданным видом энергии, которая одной лампочкой сможет осветить весь Рамат-Ган, его слепая вера обольщенного Фауста в какого-то тайного Мефистофеля, имени которого он не хочет открыть, его обалделость, его фантастически детское поведение, согласно пуримской песенке, среди захлебывающейся и завывающей вокруг него прессы в состоянии стресса, помирающей от жажды сенсации и предвкушаемого смеха над "пуримской хохмой Меридора", юмористов, зубоскалов, оппозиционеров, злорадствующих неудачников, коим несть числа, и которые все вместе – гирляндой замерших за утлом лиц, ждут, затаив дыхание, когда журналист Цахи Нога, кажется, счастливо напавший на след таинственного изобретателя "вечного двигателя”, ученого-самозванца, не раз в прошедшем истерзанного прессой, стучится пуримской ночью в дверь дома на одной из улочек Тель-Авива и радиоволна разносит этот стук по всей стране в затаившиеся любопытством жилища сынов Израилевых.

Ава, наригиа, раш-раш-раш…

Пляшут вокруг министров, правительства, комиссии по расследованию убийства Арлозорова, происшедшего пятьдесят лет назад. Хохмы назойливыми мухами вьются вокруг тройного имени – Меридор, Аридор, Савидор. [98] Великая вавилонская блудница [99] трясет телесами на сцене Камерного театра…

Ава, нариша, раш-раш-раш…