Читаем Охотница полностью

Хотя, возможно, у шпионов тоже есть псайщиты, как и у меня…

Наконец пьеса закончилась, мы подождали, пока зрители разойдутся, и, поскольку ничего страшного не случилось, меня потихоньку начало отпускать. Наконец Джош подался ко мне и негромко проговорил:

– Радка, все хорошо? Что-то не так? Я хотел отвести тебя за кулисы пообщаться с актерами, но вижу, ты чем-то озабочена…

Поблизости никого не было, рядом с нами уж точно никого, да и момент был не самый чарующий. Я решила этим воспользоваться. В результате режиссера, который наблюдал за мной в монитор, очевидно, хватил удар. Я посмотрела Джошу прямо в глаза и отчетливо произнесла:

– Вы что, чокнулись?! Ставить такую пьесу! Там, откуда я приехала, мы даже вслух ее не называем! Она же о Жителях – вы что, не понимаете?!

Я так и видела этого несчастного цензора, из последних сил пытающегося перевести камеру на толпу зрителей или на что-то еще. Джош озадаченно моргнул.

– Э-э-э… ну… – замялся он. – Они же не могут…

– А ты уверен? Точно? Потому что, во имя всего на свете, я бы не рискнула делать выводы только на опыте прежних времен. Что они могут, а чего не могут, ты не знаешь наверняка, – на одном дыхании выпалила я.

У Джоша сделался смущенный вид:

– Но это же только пьеса… При чем тут настоящие Жители?

В этом месте мне пришлось взять себя в обе руки, чтобы не сорваться.

– Вы тут, на равнине, совсем чокнулись! – запальчиво прошипела я.

– Радка, но эту пьесу дают здесь уже не впервые! – возразил он. – Ее уже тысячу раз показывали. И никогда ничего не случалось. Мы же принимаем все меры предосторожности.

И вдруг весь гнев, весь страх вытекли из меня как вода из дырявого ведра.

– Ага, давай разъясни все по уму, – кисло отозвалась я. – Ты бы меня хоть предупредил. А то я весь вечер прикидывала, как буду сражаться с Жителем-Волхвом без оружия. Зато с магией, Гончими и пригоршней шпилек.

Джош мог бы посмеяться надо мной, и я бы даже не обиделась. Но он не стал. И не стал вести себя со мной как с клинической идиоткой, которой срочно надо в психушку. Без единого слова он встал, подошел к дверце возле сцены и с кем-то там поговорил. С кем, я не видела. Потом он дал мне посидеть еще чуть-чуть. Пришли ребята с метлами и стали подметать в проходах между креслами. Только тогда мы с Джошем поднялись и вышли через боковую дверь. Транспод нас уже поджидал: наверное, Джош его вызвал.

– Ну? – спросил Джош, когда я уселась в транспод.

– И не вздумай смеяться! – прошептала я. – У нас даже думать о них слишком много означает привлекать их внимание. А тут целый зал народу, и все только о них и думают!

– Над театром знаешь какие псайщиты! Ты о них кулак разобьешь, – сообщил он. – Прости меня, пожалуйста, я правда не хотел. Я и не подозревал, что ты как на иголках. Прошу тебя, прими мои извинения – и восхищение заодно. Уж если я не распознал, что ты вся на нервах, то и никто бы не сумел. В следующий раз пойдем на «Ромео и Джульетту». Просто я решил, что тебе больше понравится счастливый конец.

– Если без магии, мне любой конец сгодится, – проворчала я. – Сама я никогда не призывала Жителя-Волхва по неосторожности, но я… – Я чуть не сморозила «…знаю того, кто призывал». Но, к счастью, спохватилась и быстро продолжила: – Я читала записи Охотников, которых отправляли служить в нашу деревню. – Хоть бы Джош не заметил моей секундной заминки! – Накликать Жителя пара пустяков, а потом тебе мало не покажется.

– Ну вот. Я нечаянно испортил тебе вечер. Сейчас все поправим. – Он подался вперед и произнес над панелью управления: – Узел. Префектура.

Транспод сменил курс. Мы и так были в паре перекрестков от Узла, поэтому довольно скоро влетели в то самое подземелье, куда меня привозили в первый раз. Караул был другой, но Джоша солдаты узнали сразу, даже без формы. Но покосились тем не менее подозрительно.

– Я хочу показать Охотнице Раде Небесную гостиную, – пояснил Джош.

У караульных прояснились лица. Видимо, показывать Охотницам Небесную гостиную здесь было в порядке вещей. Один из солдат остался на посту, а другой сопроводил нас до лифта. Мы вошли. Кнопка была только одна, и Джош ее нажал. Я думала, меня будет мутить только в первый раз. А сейчас мне даже пришлось схватить Джоша за руку!

Впрочем, он не возражал.

Дверь открылась, и мы очутились в комнате с окнами вместо стен. Прямо возле шахты лифта я заметила бар-автомат, как в поезде.

Здесь были люди – тут пара в форме, там пара в гражданском, – но комната при этом казалась почти пустой. Джош повел меня к окну, где никого не было; там стояли мягкие диваны, развернутые к окну. Перед нами простирался вечерний Пик-Цивитас, весь в огнях.

– Принесу что-нибудь выпить, – сказал Джош и оставил меня восхищаться видом.