Читаем Охотник на лис полностью

Затем он добавил, зачем он послал мне эту открытку: он хотел, чтобы я знал, как сильно он любит меня и как он счастлив быть моим братом.

Мы никогда не узнаем, почему Джон Дюпон убил моего брата. Но когда я пытался постичь это, мне всегда представлялась важной дата убийства: 26 января 1996 года. В этот день Валентину Йорданову исполнилось тридцать шесть лет.

Мы собрались в то утро в спортзале, чтобы отпраздновать день рождения Валентина и проводить группу болгарских борцов, которые тренировались у нас и в этот день уезжали. Дюпон был вместе с борцами.

Если я правильно понимаю побуждения Дюпона, он хотел сделать Йорданову подарок на день рождения. Такой подарок, который бы показал, как сильно Джон любит Валентина и насколько он ему предан.

Через несколько часов после начала праздника Дюпон попросил Пэта Гудейла, начальника своей службы безопасности, взять его с собой на объезд поместья. На юго-востоке Пенсильвании тогда стояла суровая зима. Знаменитая снежная буря 1996 года, которая разразилась в округе Делавэр менее трех недель назад, нанесла более полуметра снега, и после недавнего нового снегопада Дюпон решил проверить, какой ущерб мог быть причинен на восьмистах акрах его собственности.

Обычно Джон, обходя свои владения, носил пистолет 38-го калибра. Но в тот день, как заметил Гудейл, Дюпон, прежде чем сесть в машину, прихватил с собой длинноствольный револьвер «Магнум» 44-го калибра, один из самых мощных пистолетов в мире.

Машина Дюпона была в ремонте, и он сел за руль взятого напрокат серебристого «Линкольна Таун-кар». Проехав по заснеженному поместью, Дюпон направился туда, где жил Дэйв с семьей, – к белому двухэтажному дому на краю поместья, в миле от особняка.

Была холодная, хмурая пятница, около двух сорока пяти пополудни. Дети Дэйва были в школе, в нескольких кварталах от дома. Дэйв обожал Александра и Даниэль, и, насколько мне известно, он, починив в своей машине радио, следил за временем, отсчитывая минуты до того момента, когда можно было ехать забирать детей и организовывать с ними выходные.

Дэйв уже почти сел в машину, когда Дюпон свернул на аллею и затормозил рядом с ним. Дэйв ничего не знал о намерениях Дюпона. Не собираясь прятаться, он сказал: «Привет, тренер!» – и направился к машине Джона.

Услышав первый выстрел и крик Дэйва, Нэнси бросилась к парадной двери дома. По пути она схватила телефон, чтобы позвонить по «911». Прежде чем она выскочила наружу, Дюпон сделал второй выстрел. Открыв дверь, Нэнси закричала Джону, чтобы он остановился. Он направил пистолет на нее, и она нырнула обратно в дом. Затем, сразу же после этого, раздался третий, последний выстрел.

Во время суда над Дюпоном Гудейл заявил, что он выбрался из машины через дверь со стороны пассажира. У него было два пистолета. Он выхватил один из них и направил его на Дюпона. По словам Гудейла, Дюпон повернулся к нему, и они стали целиться друг в друга.

Чтобы прогнать Дюпона и получить возможность осмотреть Дэйва, Нэнси вновь вышла наружу и сказала Джону, что сюда едет полиция. Гудейл бросился к железной бочке, чтобы укрыться за ней. Как он показал на суде, Дюпон после этого бросил пистолет на сиденье и поспешно уехал.

Нэнси и Гудейл пытались до приезда врачей остановить у Дэйва кровь. Однако экспансивные пули при попадании в цель расплющиваются, принимая форму гриба. Такие пули предназначены для того, чтобы наносить более тяжелые ранения, чем обычные. Джон зарядил ими свой пистолет, чтобы убить наверняка.

Дэйв умер на руках у жены.

Я так до конца и не прояснил для себя действия Гудейла во время стрельбы. У меня возникло подозрение, что он выскочил из машины и, чтобы спастись, укрылся за бочкой, а затем уже направил на Дюпона оружие. Он мог в любой момент выстрелить в Дюпона и остановить его, но не сделал этого. Он был единственным человеком, который мог спасти Дэйву жизнь. Тем не менее я постарался проникнуться к нему сочувствием. Только они вдвоем с Дюпоном знали, что в действительности произошло.

Я ни в чем не виню Гудейла. Разве он мог ожидать, что случится что-то подобное? Похоже, гораздо больше времени потребовалось на то, чтобы прочитать об этих трех выстрелах, чем на то, чтобы сделать их, и Гудейлу пришлось принимать мгновенное решение. Даже сейчас, когда меня все еще мучает вопрос, что же могло тогда произойти на аллее у дома Дэйва, трудно в чем-либо обвинять Пэта.

Отец позвонил мне где-то через полчаса после стрельбы. У меня был самый разгар второй половины обычного рабочего дня в середине борцовского сезона: я отвечал в кабинете на телефонные звонки, читал свежую почту. Тренировка завершилась чуть более часа назад.

Думаю, никто еще в истории «Би-Уай-Ю» так не матерился, как я после того, как швырнул трубку.