Читаем Охотник и Змея полностью

Охотник и Змея

Удмуртская народная сказка в пересказе З. Весёлой

Однажды поздней осенью возвращался охотник из лесу. Устал, проголодался и решил отдохнуть.

Сел он у замёрзшего ручья на пенёк, скинул с плеч пестерь — берестяную сумку — и достал из него большую лепёшку — табань. Только откусил кусок — вдруг что-то зашуршало у самого берега.

Раздвинул охотник осоку, видит — лежит на льду плётка. Хотел он её поднять. Пригляделся, а это вовсе не плётка, а змея.

Змея подняла голову, увидела охотника и говорит жалобно-прежалобно:

— Спаси меня, добрый человек. Видишь, у меня хвост примёрз ко льду. Выручи, а не то пропадать мне тут.

Пожалел охотник змею, достал топор из-за пояса и разбил лёд вокруг змеиного хвоста. Выползла змея на берег еле живая.

— Ох, замёрзла я, приятель! Отогрей меня.

Охотник поднял змею и положил к себе за пазуху.

Змея отогрелась и говорит:

— Ну, а теперь прощайся с жизнью, овечья твоя голова! Сейчас я тебя укушу!

— Что ты! Что ты! — испугался охотник. — Ведь я тебе добро сделал — от верной гибели спас.

— Ты меня спас, а я тебя погублю, — прошипела змея. — Я за добро всегда злом плачу.

—- Погоди, змея, — говорит охотник. — Пойдём-ка по дороге и у первого встречного спросим, чем надо платить за добро. Если он скажет — злом, ты меня погубишь, а если скажет — добром, то отпустишь.

Змея согласилась.

Вот пошёл охотник по дороге, а змея свернулась клубком у него на груди.

Встретилась им корова.

— Здравствуй, корова, — говорит охотник.

— Здравствуй, — отвечает корова.

Тут змея высунула голову из-за пазухи охотника и сказала:

— Рассуди нас, корова. Этот человек меня от смерти спас, а я хочу его погубить. Скажи, чем надо за добро платить?

— Я за добро плачу добром, — ответила корова. — Меня хозяйка сеном кормит, а я ей за это молока даю.

— Слышишь? — говорит охотник змее. — Теперь отпусти меня, как условились.

— Нет,— отвечает змея. — Корова — скотина глупая. Давай спросим кого-нибудь другого.

Пошёл охотник дальше. Встретилась им лошадь.

— Здравствуй, лошадь, — говорит охотник.

— Здорово, — отвечает лошадь.

Змея высунула голову и сказала:

— Рассуди нас, лошадь. Этот человек меня от смерти спас, а я его погубить хочу. Скажи, чем надо за добро платить?

— Я за добро плачу добром, — ответила лошадь. — Меня хозяин овсом кормит, а я за это на него работаю.

— Вот видишь! — говорит охотник змее. — Теперь отпусти меня, как условились.

— Нет, погоди, — отвечает змея. — Корова и лошадь — животные домашние, всю жизнь возле человека живут, вот они за тебя и заступаются. Пойдём-ка лучше в лес, спросим у дикого зверя, погубить мне тебя или нет.

Делать нечего — пошёл охотник в лес.

Видит — растёт в лесу берёза, а на самом нижнем суку сидит дикая кошка.

Остановился охотник возле берёзы, а змея высунула голову и сказала:

— Рассуди нас, кошка. Этот человек меня от смерти спас, а я хочу его погубить. Скажи, чем надо за добро платить?

Сверкнула кошка зелёными глазами и говорит:

— Подойдите-ка поближе. Стара я стала, плохо слышу.

Подошёл охотник к самому стволу берёзы, а змея высунулась ещё больше и закричала:

— Этот человек меня от смерти спас, а я хочу его погубить!.. Теперь слышишь? Рассуди нас...

Выпустила кошка свои острые когти, прыгнула на змею и задушила её.

— Спасибо тебе, кошка, — сказал охотник. — Ты меня из беды выручила, я тебе за это добром отплачу. Пойдём со мной, станешь жить у меня в избе, летом спать на мягкой подушке, а зимой — на тёплой печке. Буду тебя мясом кормить да молоком поить.

Посадил охотник кошку себе на плечо и пошёл домой.

С тех пор человек с кошкой в большой дружбе живут.

Похожие книги

Кабинет фей
Кабинет фей

Издание включает полное собрание сказок Мари-Катрин д'Онуа (1651–1705) — одной из самых знаменитых сказочниц «галантного века», современному русскому читателю на удивление мало известной. Между тем ее имя и значение для французской литературной сказки вполне сопоставимы со значением ее великого современника и общепризнанного «отца» этого жанра Шарля Перро — уж его-то имя известно всем. Подчас мотивы и сюжеты двух сказочников пересекаются, дополняя друг друга. При этом именно Мари-Катрин д'Онуа принадлежит термин «сказки фей», который, с момента выхода в свет одноименного сборника ее сказок, стал активно употребляться по всей Европе для обозначения данного жанра.Сказки д'Онуа красочны и увлекательны. В них силен фольклорный фон, но при этом они изобилуют литературными аллюзиями. Во многих из этих текстов важен элемент пародии и иронии. Сказки у мадам д'Онуа длиннее, чем у Шарля Перро, композиция их сложнее, некоторые из них сродни роману. При этом, подобно сказкам Перро и других современников, они снабжены стихотворными моралями.Издание, снабженное подробными комментариями, биографическими и библиографическим данными, богато иллюстрировано как редчайшими иллюстрациями из прижизненного и позднейших изданий сказок мадам д'Онуа, так и изобразительными материалами, предельно широко воссоздающими ее эпоху.

Мари Катрин Д'Онуа

Сказки народов мира
На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Антон Павлович Чехов , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза