Алексеев Сергей Трофимович

Охотничьи байки

Предисловие

Выражаю признательность и благодарность моим друзьям по жизни и спутникам на охотничьих тропах, предоставившим фотографии для этой книги и свои собственные впечатления об охоте: Владимиру Каплину, Илье Каплину, Олегу Линдблату, Сергею Синцову и его друзьям, Евгению Никитину.

Мы все – охотники. Эта незабвенная страсть досталась нам от предков и генетически закреплялась многими и многими поколениями. Уверяю вас, она проснется даже в убежденном вегетарианце или самом нетерпимом последователе движения «зеленых», если кто-то из них окажется в ситуации, когда нужно не жить, а выживать. Именно выживание когда-то сотворило из нас потенциальных охотников, промышляющих ловом дикого зверя. Еще два века назад любая охота называлась ловом, а охотник – ловцом. Помните пословицу – на ловца и зверь бежит? Поэтому ловким называли не шустрого и расторопного, а удачливого на охоте человека. А ловчий – уже профессия, это современный начальник охоты, состоящий на службе у государей и князей. И практически всегда с ловлей связано священное слово «добыча», в котором явно звучит еще одно – бык. То есть добычей охотника мог стать только самец, а не плодная матка, и в этом слышится глубинный, благородный смысл неписаного охотничьего закона.

Но самое, пожалуй, важное, что донесло до нас это страстное слово, происхождение названия целой группы народов – славяне. Еще недавно писали «словене», то есть живущие «с лова», тогда как землепашцы жили «с сохи». Полагаю, что и само слово «слово» произошло отсюда же и первоначально означало гимн добычливому ловцу. Не случайно ведь и доныне, если просят произнести речь, говорят: «Скажи свое слово».

И восходит это к глубочайшей древности – к периоду последнего, Валдайского оледенения, то есть примерно XXV–XXII векам до нашей эры. К эпохе, когда еще жили мамонты…

А вы говорите, откуда эта не подвластная воле, необъяснимая, охватывающая нетерпением и детским азартом страсть, заставляющая волноваться даже старцев…

Сказать свое слово об охоте я собирался всю жизнь, поскольку родился и вырос в маленькой сибирской деревушке на берегу таежной реки Четь. Только в нашем районе штатных охотников было сорок два человека! Разумеется, столько и промысловых участков. Каждый год они собирались на слеты, делились опытом и мечтали о том, чего не было в то время: о лодочных моторах, о трехлинейных винтовках, которые не давали осечки, о том, чем бы заменить лыжи, – снегоходов тогда еще не было, а потому сами делали аэросани, вместо двигателя используя тракторный пускач с березовым пропеллером.

Они вообще все были фантазеры, мечтатели и романтики, и разве что стихи писали единицы. Иногда в межсезонье брали с собой старших сыновей, съезжались в одно место где-нибудь на берегу реки, разводили костер, варили уху и разговаривали. А мы их слушали и наслушаться не могли.