Читаем Охота (СИ) полностью

Я открываю глаза — надо мною стоит

Великий Ужас, которому имени нет.

Они пришли как лавина, как черный поток

Они нас просто смели и втоптали нас в грязь

Все наши стяги и вымпелы вбиты в песок

Они разрушили все, они убили всех нас…

Они пришли как лавина, как черный поток

Они нас просто смели и втоптали нас в грязь

Все наши стяги и вымпелы вбиты в песок

Они разрушили все, они убили всех нас…

И можно тихо сползти по горелой стерне

И у реки, срезав лодку, пытаться бежать

И быть единственным выжившим в этой войне

Но я плюю им в лицо, я говорю себе: «Встать!»

Удары сердца твердят мне, что я не убит,

Сквозь обожженные веки я вижу рассвет,

Я открываю глаза — надо мною стоит

Великий Ужас, которому имени нет.

Я вижу тень, вижу пепел и мертвый гранит,

Я вижу то, что здесь нечего больше беречь,

Но я опять поднимаю изрубленный щит

И вырываю из ножен бессмысленный меч.

Последний воин мертвой земли…

Я знаю то, что со мной в этот день не умрет,

Нет ни единой возможности их победить,

Но им нет права на то, чтобы видеть восход.

У них вообще нет права на то, чтобы жить,

И я трублю в свой расколотый рог боевой,

Я поднимаю в атаку погибшую рать

И я кричу им: «Вперед!», я кричу им: «За мной!»

Раз не осталось живых, значит: «Мертвые, встать!»

Последний воин мертвой земли…

— Это действительно очень древняя песня, — отчего-то сказал я. — Почему ты не спел её тогда, в трактире?

— Каждой песне своё время и место, — ответил Рокэ, откладывая гитару. — «Последнего воина» нельзя петь по трактирам — эта баллада для морского берега, где о скалы бьётся прибой или каюты, где вспоминают погибших друзей.

Примерно в такой же «каюте» сидели мы в Хексберг, обсуждая идею Рокэ, только абордажников сменили офицеры «Каммористы». Всем было ясно, что простой атакой «Императрикс» не взять. Полноценный линеал он имел команду намного превосходящую нашу и два отличных оборонительных рубежа, откуда солдаты легко, как на стрельбище, простите за каламбур, расстреливали нас. Настоящий штурм моряки организовать не смогли, не смотря на все усилия Рокэ. А значит, надо придумывать нечто оригинальное. У Рокэ была такая идея.

— То, что так поступили дриксы, — горячо возражал второй помощник, — ещё не значит, что мы должны делать тоже самое. Что это такое, где это видано, набирать в экипаж сухопутных крыс. Да не просто, а — пехтуру из Торки!

— Именно они и могут решить эту проблему, — настаивал Рокэ.

— Устраивать абордаж по правилам осады крепостей, — усомнился Альмейда. — Идти в штыковую на палубе корабля. Пойми, Р…Рубен, это просто немыслимо.

Интересно, заметил ли кто-нибудь, кроме меня эту оговорку нашего капитана?

— Именно поэтому, — вставил я своё слово, — это и может сработать. Я обещаю вам набрать ветеранов из Торки. Таких здесь, в Хексберг, полно — ждут очередной заварухи с Дриксен.

— Поймите, теньент, — не понятно к кому обратился второй помощник, — эти люди — отличные солдаты, но бой на суше и на палубе — разные вещи, не мне вам это объяснять. Мы отправим их на верную смерть!

— Я до недавнего времени сам был пехотинцем, — сообщил ему я, — и ничего привык по новой и к палубе, и к качке. А любая война, знаете ли, учит одной вещи — приспосабливайся к любым условиям как можно скорее, или… — Я коротко провёл большим пальцем по горлу.

— Хорошо, — решился Альмейда, — набирай людей. Сколько, вы думаете вам понадобится, теньент Аррохадо?

— Пятьдесят человек, — коротко бросил Рокэ. — Из них мы составим две линии…

— Это мы уже слышали, теньент, — оборвал его Альмейда. — Запомни, — это уже мне, — у тебя на всё про всё три недели.

Я лишь кивнул в ответ.

Таверн в Хексберг ровным счётом полторы сотни. Вернее было на конец лета 383 года Круга Скал. Я называю столь точную цифру, потому что обошёл их все. И в каждой подсаживался за стол к воякам, где видел знакомые лица — а следует отметить, что не было ни одной, где таковых лиц не было бы — и задавал только один вопрос: «Есть работёнка на море. Вы в деле?». Многие отвечали мне, что, мол, не умеют драться на палубе, это не по ним и, вообще, скоро опять начнётся драка с гусями и они лучше пощиплют их на берегу, а не в море. Но были и такие, что соглашались, услышав ли сумму, какую по словам Альмейды я мог называть вполне свободно или же просто им надоело сидеть без дела. Хексберг — не Оллария, здесь бретёрством много не заработаешь. Это если говорить о золоте, а вот неприятностей — этого можно было заработать куда больше, чем надо.

В общем, к середине первой из трёх недели я набрал нужное число солдат и обрисовал им ситуацию. Альмейда или Рокэ — не знаю уж кто именно, да это и не важно — добыли нам для тренировок полноценный линеал, на котором мы отрабатывали безумный план теньента Рубена Аррохадо. Он был настолько безумен, что просто не мог не сработать.

В самом начале осени «Каммориста» вновь отправилась в поход. На борту нас тогда было ровным счётом четыре сотни человек. В том числе и большая часть бывших рабов.