– Нет, он на военной базе, – откровенничает генерал. – Снова в форме и в погонах. Женщин мы не могли так спрятать. Нельзя вам в армию. Но мы с Публием ничего не имеем против.

Если дело дошло до пирогов, то и Поэтесса явно не против. Просматриваю стихи, и вся наша жизнь в центре проносится перед глазами. Поэтесса пишет только о том, что касается её хотя бы косвенно.

Мудрецов очень мало и любой такой же несчастный, кем бы ни был и каких проблем не притащил бы с собой, сразу становится нашим. Встречается, выслушивается, успокаивается и навсегда занимает место в общей комнате. Связи нарабатываются феноменально быстро. Через неделю или две мы уже заканчиваем за него фразы и знаем, о чем будет спорить.

Потенциальный барьер для нас общий, только бреши в разных местах. Мы будто слепцы в темной комнате трогаем слона, пытаясь объяснить, как он выглядит. Одни ловят хобот и рассказывают, что слон тонкий и длинный, как змея, другие таскают животное за уши и сравнивают с птицей, а кто-то гладит по бескрайним бокам и рассуждает о плотности и шершавости кожи. Но это один и тот же слон.

– Нашел. Действительно про мастер-ключ, – говорит Наилий и показывает предсказание на экране планшета:

В скорлупе прозрачной белой прозябаешь ты в неволе

Но не хочешь покориться злой проклятой этой доле

Мотылька весенним утром ты лови рукой скорее

Подарил ей ключ от двери тот, кто в сотню раз щедрее

Согласна, редкий случай, когда все так однозначно. Но это сейчас, а тогда Создателю нужно было пристально за мной следить, что он и делал.

– Выходит, действительно сам ушел, – задумчиво говорит генерал, – но зачем? Ты мудрец, объясни мне.

О, если бы я могла знать все, что творится в голове у Создателя.

– Его тяготила жизнь в центре. Нет, в бытовом смысле мы ни в чем не нуждались. Одеты, обуты, накормлены, но это не совсем жизнь. Создатель верит, что мы созданы для чего-то большего. Есть легенда о тройке. Наш персональный миф. Его нет в тезисах и под запись он не озвучен. Сказка и почти шутка. Высочайшая концентрация мании величия Создателя.

Наилий откладывает планшет в сторону и не сводит с меня глаз. Ободренная его вниманием я продолжаю.

– Мудрецов единичек очень мало. Со всей Равэнны нас наберется всего сотня. Двоек из них будет около десяти. А тройка на всю планету одна. Мессия. Светоч Новой Великой Идеи. Будущий правитель мира, который соберет все знания воедино и откроет истину.

Генерал не удерживается от саркастической ухмылки. Я его понимаю. Редкостный бред.

– Разумеется, Создатель уверен, что тройка – это он.

– Еще бы, – кивает полководец, – а на самом деле?

– Мы не то, чтобы сильно верим, но если тройка появится, то теоретически им может стать любой из нас.

– Вот это ближе к истине, – соглашается Наилий, – по крайней мере, теперь понятен интерес ко всем вам. Предсказание – это неплохо, но Создатель шел на пустырь целенаправленно, и забрали его именно оттуда. Значит, кто-то успел предложить ему лучшие условия. Кто? Секретный военный центр. Тьер.

Пропускаю ругательство мимо ушей. Генерал снова раздражается и впадает в задумчивость. Я тихо лежу у него на плече и чувствую, как закрываются глаза. Тяжелая ночь не прошла бесследно.

– Мне надо погулять и подумать, – говорит Наилий и аккуратно перекладывает мою голову на подушку, – спи, Дэлия, я скоро вернусь.

– Хорошо, – бормочу сонно и отключаюсь.

Глава 7. Марк Сципион Мор

Бывает так, что я совсем не вижу снов. Как сейчас. Открываю глаза и понимаю, что за окном начало темнеть. Генерал еще не вернулся или работает в библиотеке. Вспоминаю, что не убрала со стола после завтрака и становится стыдно. Единственная женщина в доме, хозяйка. Дрон-уборщик – лучшая хозяйка, чем я. Спускаюсь с высокой кровати и бегу на кухню. Стол пуст, посуды нет, а на блюде в обрамлении бархатных зеленых листочков лежат эдельвейсы.

Белоснежные пушистые звездочки с желтыми сердцевинами. Стебли чуть длиннее моей ладони. Совсем маленькие, но такие красивые. Никогда не видела их вживую. Родилась и выросла на равнинном материке, а эдельвейсы растут высоко в горах. Почти у границы вечного снега, среди скал и осыпающихся от каждого шага камней. Наклоняюсь над ними и тяну носом воздух. Ничего. Дистиллированная вода пахнет сильнее. Что же за аромат я тогда чувствую рядом с Наилием? Вот сейчас.

– В горах тоже свои легенды, – тихо говорит он у меня за спиной, – про гордых красавиц, которые просят юношей принести им в доказательство своей любви эдельвейс. Не каждый может до него добраться, слишком высоко. Срываются в пропасть, разбиваются о скалы, и нет ни любви, ни счастья. Только одинокий белый цветок. Как парадный генеральский китель.

Оборачиваюсь и встречаю взгляд холодных голубых глаз. Наилий стоит, прислонившись плечом к дверному проему. Молния на военном комбинезоне застегнута под горло. На поясе бластер и боевой посох.