Читаем Охота на мудрецов полностью

– Шшш, – останавливает генерал и достает что-то из кармана. Не знаю что, только краем глаза замечаю движение согнутой в локте руки. Его Превосходство наматывает мой хвост на кулак, тянет за волосы вниз и медленно, чтобы я видела, подносит к горлу нож.

– Мой катер сбили, когда я улетал от тебя.

Лезвие холодное, но быстро нагревается на моей коже. Не дышу, не сглатываю и не успеваю удивиться, что мне спокойно. Это игра. Глупая шутка. Он понарошку, правда?

– Ты вывела Создателя из центра, – ровно и четко произносит генерал, как приговор зачитывает, – мимо усиленной охраны, всех камер и открыла двери мастер-ключом, который дал тебе я. Создатель исчез. Его выкрали прямо с пустыря у разбитого катера. Охрану центра положили и ушли ни с чем. А знаешь, почему? Отвлекали. Шли за Создателем.

Генерал поворачивает лезвие ребром и давит сильнее.

– Ты искала предателя и не нашла, потому что это ты, Мотылек.

Комната взрывается и гаснет. Я каменею в пустоте и перестаю чувствовать. Совсем. Вывод Наилия логичен и его почти невозможно опровергнуть. Чей-то хитрый план или усмешка вселенной, подстроившей все случайности? Забываю про нож, про разгневанного генерала и думаю. Перебираю лица, события, слова, взгляды как бусины на нитке. Одну за другой, не перемешивая и не меняя местами. Так, как они шли перед глазами. Все ровно, гладко и лишь одна зазубрина царапает палец.

– Почему ты не боишься? – глухо спрашивает генерал.

– Потому что я не предатель.

Мой голос звучит сухо и безжизненно. Я – мудрец. Эмоциональный труп.

– Создатель сам пошел за мной на пустырь. Знал, что если попадется – накажут. А прощаясь, сказал: «я тоже читаю предсказания Поэтессы».

Белая пустота идет рябью. Я тяну воздух носом и узнаю эдельвейс. Чистый, тонкий, ускользающий. Генерал не убирает нож, но давит уже слабее.

– Поэтесса написала про нас с тобой и про катер, – продолжаю я войну фактов, – а днем раньше про дверь и мастер-ключ. Красивый вышел стих, я сама едва догадалась.

Я надеюсь, что выстроенная в сознании генерала картинка рушится. Снова рассыпается разрозненными фрагментами. Иначе конец. Ждет меня полет с перерезанным горлом от края каменистой тропинки в пропасть. Наилий еще чуть-чуть расслабляется, и запах эдельвейса становится резче.

– Предатель кто-то из ваших?

– Нет, – тихо выдыхаю я. – Никто из тех, с кем я говорила и кого видела за те дни.

Осторожно касаюсь пальцами запястья руки с ножом и пытаюсь отодвинуть от горла. Наилий не дает.

– Почему ты в больничной одежде? – цедит он сквозь зубы, – Флавий должен…

– Я была в платье, – быстро перебиваю, – лейтенант Прим все сделал, как ты приказал. Я сама переоделась только что.

– Почему?

– Мне так удобнее.

От генерала еще тянет злостью и болью, но ураган превращается в легкий сквозняк.

– Не хочу тебя больше видеть в больничном, – твердо говорит Наилий, отпускает мои волосы и оттягивает треугольный вырез рубашки, – никогда. Ты поняла меня?

Моё робкое «да» перекрывает треск разрезаемой ножом ткани. Я вздрагиваю, закрываю глаза и шарахаюсь от острого лезвия назад. Раскромсав рубашку на две половины, генерал прячет нож обратно в карман и сдергивает белую ткань с моих плеч.

Закрываюсь, обнимаю себя руками, пряча обнаженную грудь, а он не обращает внимания. Толкает в спину, пока не встаю на колени. Больничные штаны не режет, просто снимает вместе с бельем. Легкий ветерок из открытого окна пробегает по обнаженной коже, я сжимаюсь от холода и страха. Наилий обнимает сзади. По-прежнему одетый.

Напряжение нарастает, но теперь оно другое. Что со мной будет делать генерал, я чувствую спиной. Все еще прикрываю грудь и пытаюсь если не встать, то отползти. Тщетно.

– Не пущу, – упрямо говорит Наилий и держит за бедра. Гладит по животу и ведет руку вниз. Ласкает, пока не сдаюсь. Пью похоть, пропитываюсь её, как дымом от пожара. Невозможное ощущение. Острое и яркое одновременно. Пальцы скользят и проникают в меня, не встречая сопротивления. Я прогибаюсь в спине, хочется стонать, но держусь. Гоню из головы все мысли, чувствую, как развязывается узел страха в животе. А потом слышу, как тихо расходится молния форменного комбинезона. Трещат застежки-липучки белой рубашки. Она летит в сторону. На пол к моим штанам.

Наилий без слов и прелюдии упирается в меня и входит одним толчком. Я встречаю его протяжным стоном. Наклоняюсь вперед низко, почти касаясь макушкой пола, держа себя на локтях. Еще удар. Резкий и почти злой. Так глубоко не было в первый раз. Только теперь я по-настоящему ощущаю, как его много. Сколько в нем силы и ярости. Это не боль внутри меня, а что-то другое – первобытное и незнакомое. Мои стоны, как музыка в едином ритме с его дыханием. Не выдерживаю и начинаю кричать. Рвусь от него, но генерал только прижимает к себе сильнее. Комната дрожит в глазах и вспыхивает алым, кусаю губы почти до крови. Разрядка мощная и безжалостная до темноты, до слабости и удушья. Сердце едва бьется. Наилий изливается в меня болезненными упругими толчками.