Читаем Охота на 'Кидал' полностью

На улице нас встретила возбужденная толпа. В народе уже разнеслась весть о заложенном в здании "Продсервиса" взрывном устройстве, и множество зевак, вместо того, чтобы мчаться от этого места куда подальше, терпеливо дожидались: рванет или нет. Мы, насколько смогли, разочаровали людей, сообщив, что устройство не обнаружено. Охранники, покинувшие офис первыми, вернулись на свой пост, за ними потянулись на рабочие места и все остальные сотрудники. А мы сели в машину и отправились обратно в райотдел.

Но когда мы вернулись к себе, тут же получили нагоняй от начальства. Едва мы отбыли из офиса "Продсевиса", Гордееву срочно понадобились представители ОБЭП для опечатывания бухгалтерских документов. Заложник имел с Аслановым какие-то финансовые взаимоотношения, поэтому Валерий Константинович посчитал необходимым проведение бухгалтерской ревизии. Вся процедура опечатывания документов сводится к наклеиванию бумажек на шкафы. Это мог сделать любой милиционер, но должны были сделать мы. Вот за то, что шкафы оклеили другие, мы и получили нагоняй.

Конкретно на Асланова ничего не было, и его до поры до времени оставили в покое. Но, выведенный из душевного равновесия, он сам возжаждал бури. Скорее всего, Асланов просто запаниковал и бросился в поисках защиты к высоким покровителям. У руководства РОВД раскалились телефоны. Звонили из Администраций и Дум всех уровней, из МВД и УВД, не считая прочих разных организаций. Всем им вежливо и культурно объясняли, что не происходит ничего страшного, производится обычная проверка по факту обнаружения в подвале офиса компании "Продсервис" гражданина, незаконно лишенного свободы, с целью вымогательства у него денег. Услышав, что дело касается не каких-нибудь там финансовых злоупотреблений, а натуральной уголовщины, абоненты спешили повесить трубку и откреститься от знакомства с рэкетиром Аслановым. Он сам поднял волну, но его же ею и накрыло. Нептуна из Георгия Леонидовича не получилось.

Дело приобрело широкий общественный резонанс, и в РОВД рьяно взялись за его полную раскрутку. Было ясно, что уголовное дело вскоре заберут и оно пойдет гулять по инстанциям, где детально, под микроскопом будут изучать первоначальные следственные действия, выискивая всяческие недостатки и недоработки. В этой ситуации необходимо было все делать и проверять по полной программе.

Моментально была создана следственно-оперативная группа, куда от ОБЭП включили нас с Вязовым. Дело шло по линии УР, но нам строго сказали бросать свою основную работу, чтобы дневать и ночевать с "уголками" для оказания им практической помощи.

Понимая в душе несправедливость своих обид, я злился на Вязова, что он выпал с информацией по "Продсервису" и втянул в это дело меня. Псу под хвост летели все планы и личная жизнь. Нашу группу собирали по десять раз на дню, нагружая свежими указаниями и идеями, которые нам приказывалось претворять в жизнь.

Мы с Вязовым организовали проведение ревизии в компании "Продсервис" и теперь целыми днями носились по городу, изымая документы в различных фирмах для ревизоров. Еще мы подробно побеседовали с Осадчим, после чего сошлись во мнении, что он тот еще жук и у Асланова были кое-какие моральные основания его потрясти. Лично у меня ровно на сколько вызывала антипатию личность Асланова, ровно на столько вызывала отвращение личность Осадчего. Хитрый, изворотливый, с бегающими глазками, он бил себя в грудь и пытался нас убедить в своей честности и добросовестности. Но мы с Вязовым были уже вкратце знакомы с его биографией, судя по которой он в своей жизни честно и рубля не заработал. Начинал он свою трудовую деятельность с фарцовки джинсами, исправно поставляя их из Львова, продолжил, как перекупщик золота и антиквариата, околачиваясь возле ювелирных и комиссионных магазинов, а в настоящее время подвизался на торговле недвижимостью за рубежом. Дальше границ бывшего СССР он никогда не выезжал, но довольно убедительно и красочно описывал интерьер домов, продававшихся им на Кипе, в Испании или Канаде.