Читаем Охота на 'Кидал' полностью

Одним из главных достижений перестройки я считаю то, что таких встреч стало значительно меньше. В застойные времена они ознаменовали приезд любого секретаря ЦК. В программу входило: покраска заборов городскими службами и выставление на маршруте следования всех милицейских сил. С центрального проспекта удалялись абсолютно все машины и, по возможности, прохожие. В ожидании короткого мига, когда высокий гость промчится мимо тебя в бронированном ЗИСе, ощетинившемся недобрыми взглядами и автоматами охраны, приходилось простаивать на дороге много томительных, нудных часов. Хорошо, если дело происходило летом, а зимой? Я получил моральное удовлетворение, когда после провала ГКЧП на нарах оказался товарищ Бакланов. Его мало кто знал в стране, поэтому в какой-то газете даже опубликовали ошибочно фотографию однофамильца-писателя. Но он был одним из секретарей ЦК, а, значит, имел право на помпезную встречу. Его визит в наш город пришелся на 30-градусный зимний мороз, и милицию держали на улице до 2-х часов ночи, в ожидании пока высокий гость напьется чаю в гостях у одного из местных руководителей и восвояси отбудет.

Заметив мою реакцию, Вязов поспешил успокоить, что встречать надо не какого-нибудь бонзу, а всего-навсего Жанну, которую суд распорядился выпустить из СИЗО под залог. Залог уже внесли и сегодня птичку выпускали из клетки.

- Понимаешь,- объяснял он,- я хочу дать ей понять, что ее освобождают из-под стражи не потому будто бы удалось нас переиграть, а это просто жест доброй воли с нашей стороны. Ее, конечно, будут встречать, поэтому я очень рассчитываю на помощь, твою и твоего приятеля из оперчасти.

Я позвонил Конькову, объяснил ситуацию и он пообещал помочь. Мы приехали в изолятор. "Конек" договорился, и нашу машину запустили внутрь. Когда две дюжие контролерши вывели и сдали нам из рук в руки Жанну, та побледнела от испуга, что мы сейчас отправим ее обратно. Мы молча провели ее к машине, только, когда сели, Вязов с обворожительной улыбкой поздравил Жанну с освобождением и вручил ей букетик гвоздик.

Мы выехали за ворота, на скорости промчались мимо "Ауди" адвоката Зигельбаума и отправились домой к Жанне. Еще в машине Вязов объяснил ей, что не следует обольщаться в отношении своих спасителей, потому как выпустили ее из казенного дома исключительно благодаря нашей доброй воле. Оказалось, что Вязов основательно подготовился, чтобы обретение Жанной свободы стало настоящим праздником, и продемонстрировал ей сумку с шампанским и закусками. Естественно, после этого даме пришлось приглашать нас в гости. В квартире Жанна первым делом осушила одним глотком приличный фужер шампанского, а потом, поручив нам накрывать стол, отправилась в ванную, откуда уже появилась в халатике, подчеркивающем ее многочисленные прелести. Виталий честно и откровенно заявил, что больше он сегодня на работу не пойдет. Мне тоже не хотелось обратно на работу, но, ощущая витавшие в воздухе флюиды между Вязовым и Жанной, я стал чувствовать себя чужим на этом празднике жизни и решил откланяться.

Бутылку конька я проиграл, как обещал Виталий, еще до конца месяца. Но честно, было не жалко. В ментовке не проставляют баллов за артистизм, но по аналогии с фигурным катанием я бы поднял за Вязова "шестерку".

Вообще, оперская специфика предполагает большой элемент творчества в работе, однако извечная гонка за показателями, постоянный цейтнот времени, скудность средств и возможностей превращают эту деятельность в конвейер. Но наибольшее удовлетворение получаешь не от самых больших и громких дел, а от тех, где проявил фантазию и нашел какой-нибудь нестандартный ход.

В пятницу Виталий, как бы невзначай, спросил о моих планах на выходные. Особых планов у меня не было, в чем я ему честно сознался. И, естественно, после этого не смог отказать в просьбе смотаться в субботу вместе с ним в Тюмень, чтобы задержать Ваню Кошкина. Он не стал вдаваться в подробности и пообещал все рассказать по дороге. Выезд был назначен на шесть утра, но Вязов утешил, что отоспимся в дороге.

Город еще спал, когда к моему дому подкатила белая "шестерка", и мы отправились в путь. Мы не стали брать служебную машину и напрягать нашего водителя в выходной день, поэтому за шофера у нас сегодня был Коля Чернышов, а транспорт - его личный.

Николай весело тараторил в машине и нахваливал прозорливость Вязова, так что я скоро разобрался в ситуации и мысленно поаплодировал своему партнеру.

Суть дела заключалась в следующем: