Читаем Охота полностью

И вот с той минуты меня преследуют воспоминания. Никак и по сей день не верится, что я готов был на все из преданности тени, призраку. Что тогда со мною было? Когда я сравниваю себя нынешнего, сорокашестилетнего господина с дородным телом, скептическим умом, буржуазными интересами и семейными радостями, с тем безумцем, который явился в дом номер 27 по авеню Монтеня с револьвером в кармане, то испытываю ощущение трагического раздвоения личности. Сам того не желая, сам не понимая, как это произошло, с возрастом я оказался в одном лагере с человеком, которого хотел убить. Я, как и он, был когда-то пылким юношей, обладавшим свежестью чувств и горячностью суждений, сердце мое было способно далеко завести меня, но, подобно моей несостоявшейся жертве, я познал официальные почести, сладость домашнего уюта и богатства. На той ступени успеха, на коей я сейчас нахожусь, самое сокровенное, самое дорогое моему сердцу желание — упокоиться в мире как можно позже, упокоиться во Христе, не потеряв уважения общества, почитаемым и любимым своими близкими. Как пресловутый барон. Надо ли из сказанного заключить, будто всякий человек, заканчивающий жизнь свою в относительном благополучии, есть, сам того не ведая, Жорж Дантес? Заслуживает ли каждый из нас, достигнув зрелых лет, чтобы постучался в нашу дверь подросток с дерзким взглядом и оружием в руке и чтобы упрекнул он нас в том, что мы предали нашу юность? Несколько поразмыслив обо всем этом, я написал и отправил Луи Жозефу, сыну барона Жоржа Дантеса, три строчки искреннего, но банального соболезнования.