Читаем Океан на двоих полностью

Гнев набухает комом у меня в животе. Я могла бы взять его в руки, такой он плотный, тяжелый, гнетущий. Меня начинает трясти, дыхание учащается. Слова теснятся в голове, и я борюсь, чтобы не бросить их ей в лицо. Я швыряю ножи в ящик и бегу в свою комнату, пока не сказала того, о чем буду жалеть.

14:05

– Агата?

Третий раз за час она стучится в дверь. Я заперлась на ключ и не отвечаю. Пусть проваливает ко всем чертям.

15:12

– Агата, тебе надо поесть.

– Оставь меня в покое.

– Твоя тарелка готова, я тебя жду, давай поедим.

– …

– Я не стала класть ветчину.

– …

– Я налила тебе колы.

Это все извинения в завуалированной форме.

Мой гнев пошел на спад. Мы и так потеряли много времени. Я открываю дверь, она стоит за ней со смущенной улыбкой.

– Ты же знаешь, моя Гагата, как говорят: кого люблю, того и бью.

– Ага, давай побей меня, еще неизвестно, кто полетит вверх тормашками.

Тогда

Ноябрь, 1996

Агата – 11 лет

Медсестра в школе сказала, что хорошо бы мне показаться психотерапевту. Когда я обмолвилась об этом маме, она возразила, что не может быть и речи, мол, это для сумасшедших. Эмма говорит, она просто боится, как бы я не сболтнула чего-нибудь компрометирующего.

Мне бы очень хотелось нормально засыпать по вечерам. Каждый раз, когда я ложусь, одна и та же история: я думаю о смерти – о своей, Эмминой, маминой, Миминой, дедулиной, – сердце колотится слишком сильно, и я не могу уснуть. Еще я боюсь пожаров. В соседнем доме был пожар в рождественский вечер. Мы гостили у Мимы, так что ничего не видели, а когда вернулись, стена соседнего дома была вся черная, и балкон сгорел. Говорят, вспыхнула елка. Эмма сказала, такое бывает редко, и не надо бояться, что это случится у нас. Каждый вечер, с тех пор как у меня появился этот страх, она помогает мне проверить, все ли убрано с электрических радиаторов в квартире и выключен ли газ. Потом она приходит ко мне в комнату и отвечает на мои вопросы, пока у меня не перестанет колотиться сердце. Если же оно не успокаивается, я могу лечь к ней в кровать. Мама и слышать не хочет о моих страхах. Она говорит, что я ломаю комедию, чтобы обратить на себя внимание. Наверное, она права, но я не знаю, почему это делаю.

В раннем детстве мне жилось лучше, меньше вопросов крутилось в голове. Лучше, чем сейчас, было и в начальной школе. У меня были подружки. Теперь мы с Селиной учимся в параллельных классах. Мы видимся на переменах, но в остальное время я совсем одна. Она хорошая, дружит со мной, хотя остальные меня дразнят. Могут ведь и к ней прицепиться. Я не знаю, почему они это делают. Особенно Ноэми и Джулия, девочки, которые старше нас на год. Они решили, что я на них не так посмотрела, и с тех пор отнимают у меня завтрак и смеются во дворе над моим длинным носом.

Селина посоветовала мне сказать маме, но она будет беспокоиться, так что лучше не надо.