Читаем Ойкумена полностью

Заплатили вехдены щедро.

— Старая Дева, — сказал маэстро Карл в ответ на вопрос «малыша». — Уж не знаю, как их зовут на вехд-ар, а я говорю: Старая Дева. Девочек отбирают с детства, по совокупности признаков. Гормональные препараты, операции, специальная диета… У них не бывает месячных. Почти нет отходов жизнедеятельности. Они не спят с мужчинами, не беременеют и не рожают. Если Старая Дева порежет руку, крови очень мало, и рана быстро рубцуется. Короче, с жидкостями у них своеобразные отношения.

— А щипцы?

— Старым Девам разрешено ухаживать за алтарным огнем без спецодежды. Не считая ротовой повязки — эти ленты они носят с собой на головном уборе. Шипцы — их атрибут. Говорят, будто Старая Дева, помахивая щипцами перед другим вехденом, способна уменьшить или увеличить его потенциал. Смотря каким образом махать… Твоя кукла очень стара и скоро умрет. Семья позволила ей на пороге смерти не опозориться, выполнив заветный обряд с честью.

Когда Лючано вспомнил о розовых щепках в чаше, маэстро рассмеялся:

— Сандал, малыш. Тимэнский сандал. Дорогое удовольствие…

Директор «Filando» задумался и непонятно закончил:

— Сандал — полупаразит. Имея зеленые листья, он отрастил еще и корневые присоски. Под землей сандал тайком впивается в корни, а то и в ветви соседей, кормясь за чужой счет. Драгоценный вид часто скрывает душу убийцы. Случается, из-за тунеядства собственные листья сандала вырождаются, превращаясь в чешую на манер змеиной. Я утомил тебя? Иди гуляй…

Маэстро знал: в юности люди не склонны долго внимать аллегориям.

…вынырнув из воспоминаний, Тарталья с неприятным удивлением отметил: Зартаковы ребята успели сгинуть, дама в красном теперь песочит Фаруда, а он, Лючано, настолько погрузился в прошлое, что фрагмент действительности без остатка прошел мимо него.

«Несостоявшиеся роды крепко сказались на тебе, дружок, — вздохнул Добряк Гишер. — Второго приступа «схваток» не переживешь ни ты, ни пенетратор…»

— Вы собираете манатки и возвращаетесь на корабль!

— Извините, госпожа ат-диперан. Вы превышаете ваши полномочия. У нас виза на десять дней. И я не намерен…

— Считайте, что ваша виза уже аннулирована.

— Подтвердите аннуляцию документально. Тогда наша делегация оставит Михр. И опустите щипцы, я вас не боюсь. Если анализы подтвердят искусственное понижение моего потенциала…

— Что тогда? Вы вернетесь и застрелитесь у меня под окном?

— …я дам интервью прессе. И корпус михрянского дипераната выставят в качестве орды беззаконных упыриц. Это не принесет пользы молодой республике…

— Я сама решаю, что принесет пользу республике!..

Даму в красном прервал взрыв за холмом.

III

Планета встряхнулась мокрой собакой.

Тарталья не удержался на ногах: упал и торопливо прикрыл глаза ладонью. Над степью вставало солнце. Совсем близко — в километре, не больше. Йездан с Дастой уже заняли свои места на небосводе, и третья звезда, как ребенок, стремглав бегущий к родителям, спешила к ним присоединиться.

«Третий — лишний!» — пришло на ум название детской игры. Миг, и новоявленное светило, подслушав мысли кукольника, погасло от стыда. Лючано поднялся. Зрение шалило, перед глазами плясали огненные «зайчики».

— Четвертый удар из космоса! Вызываю дежурную опергруппу! Всем станциям слежения…

Комиссарша первой пришла в себя. Теперь она яростно орала в коммуникатор, с лихорадочностью переключая диапазоны — нащупать, найти, связаться хоть с кем-нибудь! Однако приборчик лишь мигал от растерянности, раз за разом выдавая ошибку. Как и раньше, явление антиса сопровождалось сильными помехами.

Фаруд щелкнул пальцами. Рядом с дамой в красном возникли братья Хушенги.

— Позвольте вам помочь…

Младший из братьев ободряюще улыбнулся, протягивая руку к коммуникатору — мол, дайте, я попробую. Старший же, плавно скользнув женщине за спину, заключил ее в смертельные объятия. Тарталья понял, что сейчас произойдет, за миг до того, как госпожа ат-диперан умерла. Именно так Заль свернул шею альгвасилу на Тамире. «Йети» и братья явно прошли одну и ту же школу. Резкое движение, хруст позвонков — и убийца аккуратно, с нежностью любовника, утомленного бурной ночью, опустил на землю обмякшее тело.

А вот с Тумидусом у тирцев вышла осечка.

Лючано хотел крикнуть легату: «Берегитесь, Гай!» Но опытный помпилианец начал действовать раньше, чем кукольник успел открыть рот. Бижану Трубачу, подобравшемуся сзади, легат с разворота въехал локтем в висок, и вехден рухнул, как подкошенный. Набегавший спереди Заль получил тяжелым армейским ботинком в пах; гитарист еще только начинал кряхтеть, задохнувшись от боли, а Тумидус уже выхватил из кобуры «Пульсар».

Тут у Лючано сказался приобретенный в боевых действиях опыт. С завидным проворством он вновь распластался на земле, стараясь вжаться в спасительную поверхность Михра.

Вовремя!