Читаем Огонь и дождь полностью

Подъезды к Камино Линда были так плотно забиты полицейскими автомобилями и фургонами «скорой помощи», что ему пришлось оставить свою машину и пройти пешком последние четверть мили.

В какой-то момент ему показалось, что пламя все же пощадило его дом, так как он мог разглядеть лишь стоявший перед ним автобус «Новостей после девяти». Но, подойдя ближе, он увидел, как позади автобуса ярко полыхает то, что он считал частью себя, своими новыми корнями, пущенными в эту землю нынешней весной. Он застыл на тротуаре, стараясь справиться с ситуацией, стараясь не дать своим чувствам вырваться из-под контроля. Присмотревшись, он понял, что огонь хозяйничает пока лишь в северной половине дома. Маленькая гостиная, где хранились альбомы с фотографиями, гитара и спортивные трофеи, пока стояла целая. Не сможет ли он пробраться туда через веранду?

Неожиданно возле него очутилась Кармен. Они уже давно не виделись, хотя он смотрел ее репортажи в вечерней программе «Новости после девяти», куда Кармен вернулась работать уже два месяца назад. Три раза в неделю ей предоставлялось для выступления несчастных десять минут, которые казались Крису оскорбительными для Кармен, столько сделавшей в прошлом для этой программы.

— Мне ужасно жаль, Крис, — сказала она, не сводя глаз с горевшего дома.

— Как ты думаешь, я смогу пробраться в гостиную? — завороженно спросил он, словно она могла дать ему дельный совет. — Я бы хотел вытащить оттуда кое-что.

— Конечно же, нет, — неодобрительно нахмурилась она. — Ты только посмотри, — и Кармен кивнула в сторону дома. — Твои награды не сголь уж драгоценны, чтобы рисковать ради них жизнью.

— Это не награды, — еле слышно отвечал он. — Это фотографии Дастина.

Она резко отвернулась, и когда кто-то из съемочной группы окликнул ее, безмолвно удалилась.

Крис наблюдал за тем, как она берет из рук молодого парня микрофон и становится перед камерой. Грохот пролетавшего над каньоном вертолета и крики пожарных заглушили то, что она говорит в микрофон, но он смог прочесть по губам: «Сегодня вечером загорелся дом исполняющего обязанности мэра города мистера Кристофера Гарретта».

Через несколько минут на камере вдруг погасла контрольная лампочка, и до Криса донеслась перепалка между Кармен и ее коллегой. Она отрицательно качала головой. «Нет, — смог расслышать он. — Пожалуйста». Они одновременно повернулись в сторону Криса, и тот внезапно понял смысл происходившего. Они же хотят, чтобы Кармен взяла у него интервью — сунула ему под нос микрофон, чтобы он своим горем мог поразвлечь скучавших телезрителей в Южной Калифорнии. Кармен этого делать не хотела. Об этом говорил весь ее облик, и Крис был ей за это благодарен. Хотя и сомневался, что она сможет выстоять до конца. Они будут настаивать, и она подчиниться их натиску. Ведь ей так необходимо вернуть уверенность в себе, которую она потеряла за последние несколько лет. Ей так необходимо восстановить репутацию деятельного, выносливого и независимого журналиста, забытую за те четыре года, которые отняла у нее болезнь. Она должна продемонстрировать им, что по-прежнему сильна, что у нее есть все необходимые качества для работы репортером.

Он по-прежнему испытывал к ней жалость, он жалел их обоих. Он удалился от горевшего дома и затерялся в небольшой толпе собравшихся вокруг зевак. Найдя неподалеку укромное местечко, Крис наблюдал, как Кармен принялась высматривать его. Ему даже показалось, что он рассмотрел в ее глазах вспышку радости оттого, что она не смогла его разыскать. Вот она пожимает плечами и что-то говорит стоящему рядом мужчине. Вот она повернулась лицом к пожару, пламя которого охватило и веранду, и гостиную. Крис гадал, задумалась ли она над тем, что он ей сказал? Задело ли это ее? Способно ли вообще что-нибудь ее задеть?

Кармен снова смотрела на толпу, за которой укрывался Крис, и по направлению ее взгляда он понял, что на сей раз она его заметила. Могло ли быть так, что она заметила его с самого начала? Не укрываясь больше, он долго и пристально смотрел ей в глаза. Если кто-то и был способен понять, что он чувствует, теряя фотографии Дастина, то этим человеком могла быть только она, только Кармен. В конце-то концов, ведь она — мать Дастина.

Миа напечатала это черное угловатое слово на верхнем крае страницы. По просьбе Криса она составила скорбный список всего, что сгорело вместе с его домом, всего, что он потерял. Однако заголовок почему-то рассмешил ее — независимо от того, что ей предстояло напечатать под ним.