Читаем Огонь без дыма полностью

Герцог помолчал несколько секунд, видимо, давая мне возможность высказаться. Затем, поняв, что я так и буду молчать, пожал плечами и продолжил сам.

— А это договор. — Вслед за векселем мне на колени опустилось еще несколько листов бумаги, исписанных четким каллиграфическим почерком. — Он составлен в трех абсолютно одинаковых экземплярах. Один будет храниться у тебя, один у меня, последний у поверенного, который заверит его после подписания. В этом договоре четко прописаны как твои права и обязанности, так и мои.

Права? Обязанности? Я неверяще уставилась на листок, но буквы расползались перед моим взглядом, никак не желая складываться в понятное целое.

— Позволь, я помогу, — сказал Тегрей, должно быть, осознав мои затруднения. — Со своей стороны я обещаю твое полное материальное обеспечение. Помимо той суммы, которая будет выдана тебе сразу, я беру на себя все твои расходы. Полагаю, ты захочешь, чтобы твои родители переехали жить к тебе поближе, поэтому на твое имя будет куплен дом в Бриастле. Его содержание — тоже моя забота.

Все, что я подарю тебе, останется твоим. А я, поверь, умею и люблю быть щедрым.

В последней фразе герцога скользнул затаенный смех. Он потянулся к бокалу, который прежде оставил на столике, сделал глоток и продолжил:

— Далее, если в результате наших отношений родятся дети, на что лично я очень рассчитываю и надеюсь, то я признаю их и дам им свою фамилию. Это даже не обсуждается. Помимо этого они получат образование, полагающееся людям их происхождения. Это основное. Прочие мелочи сможешь сама прочитать в договоре. Теперь переходим к твоим правам и обязанностям.

Тегрей вновь промочил горло, не сводя с меня внимательного, изучающего взгляда.

— От тебя я потребую только одного, — произнес он. — Верности, Альберта. Если я узнаю, что ты изменила мне, то… О, даже полученные деньги не спасут тебя от полнейшего разорения в кратчайший срок. Тогда и только тогда я вышвырну тебя на улицу без всякой жалости к твоей дальнейшей судьбе. А так… Твоей главной обязанностью будет скрашивать мое существование и быть рядом со мной тогда, когда мне это необходимо. Ты должна сопровождать меня на всех приемах, куда я буду приглашен. Я успел убедиться в том, что ты умная девочка, поэтому я разрешаю тебе высказывать свое мнение во всех случаях, если прежде не прикажу помалкивать. И даже гарантирую, что прислушаюсь к тебе, а если нет, то аргументирую свой отказ. Но из-за некоторых аспектов наших взаимоотношений тебе придется дать клятву, что все мои мысли, которые ты вольно или невольно услышишь, не станут достоянием общественности. Другими словами, тебе придется дать клятву молчания, дорогая моя.

— Молчания? — язвительно переспросила я. — Как-то не вяжется это с твоим милостивым разрешением участвовать мне в обсуждениях.

— Что? — с некоторым недоумением переспросил Тегрей. Но тут же понимающе усмехнулся: — О, ты неправильно меня поняла. Я не имею в виду то варварство, что сотворил Томас со своими слугами. Как-то это слишком жестоко: заставить тебя онеметь. Тем более мне нравится твой голос. Ты просто не сможешь ни с кем поговорить обо мне. Даже с матерью по душам не поболтаешь. Любая попытка ответить на самый невинный вопрос, неважно, о чем именно — о моем характере, привычках или планах, да даже о том, какую руку я подкладываю себе под щеку, когда сплю, — закончится весьма болезненно для тебя. Но не смертельно.

И опять Тегрей сделал паузу, видимо, ожидая, что я что-нибудь скажу.

Я до боли сжала кулаки. С каждым его словом мое негодование росло и росло. Еще немного — и я все-таки взорвусь.

— Более того, ты имеешь полное право отказаться от физической близости со мной в случае дурного самочувствия, подтвержденного целителем, и в дни… мм… ежемесячного женского недомогания, — вкрадчиво добавил Тегрей.

— Вот спасибо! — все-таки не выдержала я. — Какое благородство с твоей стороны!

— Если честно, я уверен, что тебе и в голову не придет отвергать мои ласки. — Тегрей широко улыбнулся, вот только его глаза оставались колючими. — Я позабочусь о том, чтобы ты мечтала о ночах со мной.

— Другими словами, ты предлагаешь мне стать содержанкой, — тихо сказала я, чувствуя, как внутри все дрожит от ярости.

— Мне не нравится это слово. — Тегрей выразительно скривился. — Оно какое-то слишком… грубое, что ли. Любовница звучит лучше, потому что образовано от слова «любовь». Но, собственно, а что именно тебя не устраивает? Все пункты договора обсуждаемы, Альберта. Выскажи свои пожелания. Если они разумны и устроят меня, то их обязательно включат в документ.

Я подняла листы, присовокупив к ним вексель. Сложила аккуратной стопкой.

— Поверь, многие, если не все, придворные дамы были бы счастливы поменяться с тобой местами, — проговорил Тегрей, наблюдая за мной со снисходительной улыбкой. — Ну что? Дать тебе время на подробное изучение договора и его условий?