Читаем Огольцы (СИ) полностью

И в Чумске, на давным-давно оставленной исторической Родине дела неладно идут. Появились какие-то лошадницы. Принцесса Лилия о них справки наводила, своими, только ей доступными способами. Выяснила, что и госпожам лошадиным барышницам зачем-то нужна территория Племени. И не только Племени, а огромной прилежащей территории меж двух могучих рек, текущих в Студеное Море. Правда, местность их интересовала во Временном Промежутке далекого прошлого, но тоже непорядок.

А еще Лилия два и два сложила и получилось у нее не шестнадцать, а ровно четыре: лошадиные дамы и есть те самые Валькирии, которые плодят на свет безумных Огольцов и торгуют дивной породы лошадьми.

А теперь стадо диких Огольцов ворвалось на территорию Племени в 21 веке!!!

Судя по всему, немалую опасность для Племени могут представлять контесса Валькирьяни и ее родственницы.

Не иначе придется Турухана с расспросами к Родителям отправлять. Нелегкое это путешествие, но нынешний Турухан еще совсем в юном возрасте его уже раз выдержал. А сейчас у него, вон, сыновья почти взрослые парни…

Сильно интересовали новые жильцы Тайги и Лесной народ. Часто подходили они к загону. Пытались опознать в них какой-нибудь род животных. Тогда многое по законам Тайги простить было б им можно. Даже нападение, естественное для диких зверей. Никто даже дальних родственников из животного мира в Огольцах не приметил.

Хотели было ждать зимы. Греческие Родичи вопреки ожиданиям Сибиряков, полюбили зимний туризм. Особенно Главный Кентавр Агамемнон: пристрастился он к зимней рыбалке. Его рыбачья похвальба уловом и байки про громадных щук превосходили размахом рассказы самого рьяного подвыпившего рыбака человеческой породы.

Но, страсть к рыбалке и похвальбе — забава, а Мудрость и немалый жизненный опыт Агамемнона — дело совсем другое, серьезное.

И странные конные разъезды по самому краю владений Племени и Лесного Народа беспокоили. Великие Ханы Лесного Деда предупредили, что могут неизвестные конники и на земли Лесного Народа забраться.

Решили не ждать зимнего рыболовного сезона. Отправили гонцов к мудрому кентавру Агамемнону. Велели, чтобы те гонцы обо всем ему подробно рассказали.

…Есть там еще дикие старатели: уходят на свой страх и риск в верховья Ушкуйки. Бывает, сгинут. А бывает самородками да песком так нагруженные возвращаются, что кости от тяжести трещат.

Идет вчерашний бродяга в лучшую гостиницу или постоялый двор. Заказывает себе апартаменты со всеми удовольствиями в виде шампанского, икры, девок распутных в ваннах с тем же шампанским в натуральном виде плавающих.

У лучшего портного приобретает по баснословной цене плисовые шаровары (это вроде французского бархата). Непременно в раз надевает не менее дюжины шелковых косовороток, каждая — особого цвета, а верхний край косого ворота расстегнут и отложен набок, чтобы все видели.

Начинается гулянка нового миллионщика. Шумная езда по главным улицам города на разукрашенных тройках. Звон гитар и истошное пение цыган. Объезд борделей и ресторанов с непременным битьем зеркал и посуды и крушением мебели. Для хозяев борделей это настоящий праздник: за все сломанное и побитое вчерашний бродяга, а ныне важный гость заплатит десятикратную, а то и стократную цену.

Бывали любители остроумия особого рода: заставляли пышнотелых барышень в одеянии Праматери Евы с церковными свечами в руках исполнять царский гимн «Боже, Царя храни!» под аккомпанемент цыганских гитар, бубнов и трактирных гармонистов. Пение гимна дополнялось непристойными телодвижениями, которые даже с большой натяжкой танцем назвать было невозможно.

Это уже настоящее золотое дно для хозяина увеселительного заведения, коли такая оказия случилась. И для полицмейстера, и для самого архиерея: святотатство, политический демарш и оскорбление Высочайшей фамилии!За это каторга пожизненная полагается! Или плата, невиданная! Это тебе не зеркала да столы покрушить, это на сами государственные устои посягнуть! Но в пьяном кураже всегда находились лихачи. Не из-за того, что государя императора не любили, а дабы показать лихость и платежеспособность.

…К утру остается миллионщик под забором в драных штанах, выцветшей косоворотке. В лучшем случае в старых опорках. А то и совсем босой.

Куда не сунься, чтоб хоть опохмелиться дали — везде от ворот поворот. Мол, не знаем такого. В долг не отпускаем. И вообще ты всему городу денег должен.

Отлежится бродяга-старатель, обзаведется новым лотком, сухарями, солью да спичками, и вновь фарт свой босяцкий искать в тайге идет.

А кое у кого из содержателей борделей и корчмарей после гульбищ диких старателей вдруг небывало доход возрастает.

Любили диких старателей на улице Бочановской. Улица та тянулась вдоль берега Ушкуйки, пересекая ее жиденьким мосточком. Чуть ли не на каждом доме красный фонарь.