Читаем Огни в долине полностью

Сумерки незаметно сгущались. Прозрачная легкая синева окутала сначала дальние деревья, потом начала затягивать землю. Сыромолотов повернул Серого на старый сверток, по которому давно никто не ездил. Скоро повстречался маленький ручей. Здесь и решил остановиться. Развел костер, поужинал без аппетита вареным мясом, запивая его водкой и водой из ручья. Стреноженный Серый бродил тут же, временами подходя к костру и тычась в него мордой — коня донимала мошкара. Разостлав пиджак, Егор Саввич лег. Сна не было. Серый рисовался в темноте мутным, расплывчатым пятном, жевал траву, фыркал и со свистом обмахивался хвостом. Под утро Сыромолотов задремал. Очнулся — на востоке начинало светлеть. Встал, ежась от свежего ветра, потянувшего с гор. Заседлав коня, Егор Саввич отрезал от краюхи толстый ломоть, густо посолил и протянул Серому. Конь, шлепая мягкими губами, взял хлеб.

Наскоро освежив лицо холодной водой из ручья, Сыромолотов вскочил в седло и выехал на зимник. Отдохнув за ночь, Серый бежал крупной размеренной рысью. Из-за дальней горной гряды выглянуло солнце, и тысячи золотистых лучей, тонких и широких, пронзили лес, уперлись в землю и траву, разбросав причудливые узоры. Было еще тихо, только изредка подавала голос какая-нибудь птица. Дорога петляла по лесу, выбегая на освещенные солнцем поляны с сухой, ломкой травой и торчащими кое-где метелками бурого конского щавеля и блеклой полыни. С пригорков проглядывалась тонкая голубая нитка Безымянной, и далеко внизу чуть заметно курились бледные дымки.

Где-то там стояли бараки и работала недавно пущенная вторая драга. Миновав последний взгорок, Сыромолотов стал спускаться в узкую долину, заросшую ельником, вперемешку с лиственницами и соснами. До Горелого болота было уже недалеко.

Проехав еще с версту, Егор Саввич спешился, привязал Серого длинной веревкой к приметному дереву и пошел дальше. Чем ближе он подходил к заветной лужайке, тем медленнее становились его шаги. Крадучись, Сыромолотов переходил от дерева к дереву, останавливался, прислушивался и шел дальше. «Напутал паршивец Пашка, — думал старший конюх. — В другом месте Виноградов золото нашел. Мое-то цело. И слава богу. Зря тревожился-беспокоился, поехал, послушал дурака».

Облегченно вздохнув, Егор Саввич увереннее двинулся дальше, уже не заботясь о том, увидит его кто-нибудь или нет. Раз приехал, надо проверить тайник, давно не бывал… И в этот миг старший конюх увидел среди мохнатых еловых веток грязно-зеленое пятно большой палатки. Остановился, не веря глазам, потом быстро сделал еще несколько шагов и увидел всю лужайку, вторую палатку, поменьше, какие-то тюки, ящики, сваленные в кучу кайла и лопаты, угасшее кострище, над которым на рогульках висело большое закопченное ведро. У входа в первую палатку сидела на ящике женщина в белом, низко надвинутом на глаза платке. Толстая русая коса свешивалась через плечо на грудь. Что делала женщина, Сыромолотов разглядеть не мог, не видел он и ее лица. У Егора Саввича начали трястись руки. Почти вся лужайка была перекопана. Свежеразвороченная земля там и тут чернела на желто-зеленой траве. Возле одной земляной кучи, как раз там, где когда-то Сыромолотов поднял первые самородки, стояли два обнаженных до пояса человека. Их загорелые спины лоснились от пота, будто смазанные маслом. Стоя в яме, они выбрасывали лопатами комья влажной земли. Егор Саввич вгляделся и узнал Сашку Ильина, другим был сам инженер Виноградов.

Не соображая, что делает, ничего не видя от злобы, кроме этих двух лоснящихся спин, Сыромолотов тяжело побежал на лужайку, не обращая внимания на хватающие за одежду сучки и бьющие по лицу ветки. С хриплым криком он ошалело выскочил на лужайку, упал на свежевырытую землю, широко раскинув руки.

— Не дам! Мое золото!

Виноградов и Сашка удивленно повернулись к нему. Лопаты, полные земли, замерли в их руках. Испуганно вскочила Ксюша, выронив нож и наполовину очищенную картофелину. Виктор Афанасьевич отбросил лопату, шагнул к распростертому на земле человеку, резко спросил:

— Кто вы? Встаньте!

— Не дам! Не дам! — вопил Сыромолотов, судорожно хватая комья земли и торопливо разминая их толстыми пальцами. — Мое, мое золото! Я первый, первый нашел. А вы — опосля…

— Кто вы? — еще резче спросил инженер, вылезая из ямы. — Встаньте, любезный, вам говорят.

— Мое, мое, — твердил, задыхаясь, старший конюх, ползая возле ямы и не обращая внимания на Виноградова. — Я же первый тут был, первый…

Сашка с интересом и немного боязливо разглядывал ползающего человека.

— Да это же дядя Егор! Вы чего, дядя Егор?

— Ну да, дядя Егор. А тебе что? Чего уставился? — зло ответил Сыромолотов, поднимая выпачканное землей лицо.

Теперь и Виноградов узнал старшего конюха.

— Егор Саввич! Ничего не понимаю. Как вы сюда попали? И, простите за нескромность, какого черта вам здесь надо?

Сыромолотов тупо посмотрел на геолога. Видимо, он не понял его слов и снова забормотал, но уже тише:

— Мое золото! Не дам! Ишь, какие, на готовенькое пришли.