Читаем Огнепад полностью

Конечно, мыслительные процессы отнимали у него немало времени. Он часами совершенно неподвижно сидел на листке, вычислял углы, а потом – хоп! – летел к своей цели по кружному маршруту, нарушая линию прицеливания по несколько раз за минуту, и каким‑то образом попадал на каждую точку траектории, не теряя из виду мишень. Он помнил все трехмерные части пазла – с мозгом, массы которого, по идее, едва хватало для распознавания движения и света.

Насколько сумели понять исследователи, пауки рода Portia научились расчленять когнитивные процессы на отдельные доли: часть за частью имитировали большой мозг, сохраняли результаты одного модуля и загружали их в следующий; срезы интеллекта строились и разрушались один за другим. Правда, наверняка никто ничего так и не узнал – вышедший из‑под контроля синтефаг расправился с пауками‑скакунами, прежде чем кто‑то решил изучить вопрос повнимательнее. Слизистая плесень «Икара», похоже, взяла за основу ту же идею, но подошла к ней творчески. Разумеется, существовал некий верхний предел – точка, за которой оперативная память и глобальные переменные требовали столько места, что для реального мыслительного процесса ничего не оставалось. Но перед Брюксом лежала лишь крохотная частичка размером от силы с божью коровку. А в камере конденсатора этого вещества было полно.

Как там его назвала Лианна? Богом. Ликом Божьим.

«Может быть, – подумал Брюкс. – Если дать ему время».

– Хрень масштабно‑инвариантная оно таймшерит!

Дэн уже привык. Даже не подпрыгнул, когда Сенгупта неожиданно заорала под боком. Сдвинул назад капюшон, и вот она тут как тут, в метре слева, подсматривает за его моделями сквозь дополнительное окно в переборке.

Он вздохнул и кивнул:

– Имитирует большие сети по кусочку за раз. Эта крохотная часть Порции…

– «Порции», – Сенгупта ткнула пальцем в воздух, залезла в КонСенсус. – Как паука да?

– Да. Этот крохотный кусочек даже мог бы сымитировать человеческий мозг, если бы пришлось, – он поджал губы. – Мне интересно, разумен ли он?

– Без шансов он пропыхтит минимум несколько дней только над полусекундным срезом мозга а сети пробуждаются только…

– Да, – Брюкс кивнул. – Конечно.

Ее глаза заплясали, сбоку выросло еще одно окно ДОБ/РЕКОМП – постбиологическое чудо, нарисованное на его потрохах.

– А вот эта штука может. Что еще у тебя есть?

– Я думаю, она была спроектирована специально для среды обитания такого рода, – ответил Брюкс, помедлив.

– В смысле для космических станций?

– Для пустых космических станций. В умных массах нет ничего особенного. Но вот настолько малое вещество, и при этом ведущее вычисления когнитивного уровня… Есть причина, по которой на Земле ничего такого нет.

Сенгупта нахмурилась:

– Потому что даже если ты в тысячу раз умнее соседа который пытается тебя сожрать это не очень помогает когда интеллект ты набираешь через месяц.

– Вроде того. Гляциальный разум окупается в одном случае: если окружающая среда долго не меняется. Для масс большего порядка это не такое уж препятствие, но… В общем, я думаю, эта штука была спроектирована так, чтобы работать независимо от того, сколько вещества прорвется сквозь кордон. А значит, оптимизирована под телематериальное распространение. Хотя непонятно, как она изначально взломала поток, не используя наши протоколы.

– О они это выяснили пару дней назад, – сообщила Сенгупта.

– Неужели? – «Вот уроды».

– Знаешь как иногда укладывают слой подшипников на дно ящика а второй слой повторяет все бугорки и впадины созданные первым? Третий повторяет второй так что в конце концов все сводится к первому слою именно он определяет всю структуру до самого верха понимаешь?

Брюкс кивнул.

– Ну вот. Только тут вместо подшипников атомы, – пояснила Сенгупта.

– Похоже, ты меня дуришь.

– А как же у меня же нет других дел как подшучивать над тараканами.

– Но… это же все равно, что поставить колеса и думать, что их хватит для производства целой машины.

– Нет это все равно что нарисовать колеи на дороге и думать что для производства машины хватит только их.

– Да ладно тебе. Что‑то должно сказать насадкам, куда разбрызгивать первый слой. Что‑то должно сказать второму слою, куда ложиться так, чтобы он совпал с первым. С таким же успехом можно весь процесс назвать магией и не заморачиваться.

– Это ты говоришь о магии. А рой говорит о лике Божьем.

– Ага. Конечно, такая техника капитально наш уровень, с помощью суеверий мы истины не найдем.

– О как забавно. Ты думаешь что Бог это некое существо но ты ошибаешься.

– Я никогда не думал, что Бог – это существо, – сказал Брюкс.

– И хорошо потому что это не так. Он превращение воды в вино сотворение жизни из глины пробуждение мяса.

«О, господи, твою же мать. Только не ты».

Он подытожил слова Сенгупты, чтобы сменить тему:

– Значит, Бог – химическая реакция.

Ракши покачала головой:

– Бог это процесс.

«Замечательно. Как хочешь».

Она не желала заканчивать разговор:

– Ты же знаешь что если опуститься на достаточную глубину то все вокруг лишь числа? – Сенгупта ущипнула его за руку. – Ты думаешь реальность непрерывна?