Читаем Огненный воздух полностью

Шелестов успел выставить руки и принять удар ладонями о приборную доску, щепки полетели на лобовое стекло, но толстый металл капота «Шкоды» выдержал удар, и машина вылетела в парк под густые кроны деревьев и сразу полетела вниз по склону. Коган удержал машину от заноса, вывернул руль, и они понеслись вниз к кромке воды старого пруда. Сзади не стреляли. Но еще несколько секунд и пули могут настичь машину. Первые фонари на дорожке пруда были уже близко, и Коган выключил фары, чтобы машину возможные стрелки сверху потеряли из поля зрения. Несколько прохожих шарахнулись в разные стороны, когда, сбивая урны и лавки, из темноты вырвалась машина.

Коган прибавил газ и, объезжая пруд, выехал на шоссе, ведущее через лес к северной части города. Шелестов лихорадочно стал вспоминать карту города. Преследовать их «Шкоду» могут только со стороны парка и пруда. В объезд далеко. Там могут только предпринять попытки перекрыть улицы в ожидании советских разведчиков. Не факт, что успеют, но могут попытаться. Значит, не стоит соваться в город на машине, да еще с ободранным помятым капотом и одной разбитой фарой. Приметная машина!

– Останови за поворотом! – указал Шелестов вперед на дорогу. – Надо спрятать машину и вернуться в город пешком. Надо, чтобы ее если и нашли, то не раньше утра.

До квартиры, которую пару дней назад они сняли в городе, разведчики добрались лишь под утро, когда начало светать. Тихо открыв дверь, они вошли через черный ход и, не зажигая света, упали на кровати. Нужно было раздеться, умыться и чего-нибудь поесть, но сил после ночного приключения почти не осталось ни у кого. Шелестов с Коганом отмахали едва ли не пятнадцать километров сначала по лесу, потом по пригородам, прячась в ночи.

– Пожрать бы, – первым подал голос Коган. – Где-то у нас там был хлеб, тушенка и огурец.

– Надо подполье предупредить, что явка провалена и связной Карл под наблюдением, – помолчав, сказал Шелестов. – Придется рискнуть и пойти на нарушение инструкций. Другой связи с подпольем у нас нет.

– Зато Буторин обрадуется, – усмехнулся Коган. – Судя по знакам, которые он оставляет на «почтовом ящике», у него все в порядке. Нам бы за собой не привести к нему контрразведку.

– Ты думаешь, что действует местная контрразведка? – задумчиво спросил Шелестов. – Это формальная структура. У нее силы самообороны, и то не больше семи тысяч человек. Скорее всего, это гестапо или СД. Тем более что последний рейхспротектор Вильгельм Фрик выходец из СС и один из руководителей НСДАП. Но выхода у нас с тобой и в самом деле нет. Правда, риск попасться втроем вместе с Виктором Буториным увеличивается.

Из собранного на скорую руку за последние два дня незамысловатого гардероба выбрали одежду, которая не бросалась бы в глаза в любом районе города. Коган надел рабочие крепкие ботинки и поверх рубашки чистую рабочую куртку. Серую опрятную кепку он чуть надвинул на глаза и стал похож на рабочего-турка, которых было немало на строительстве в этой части страны. Шелестов натянул на ноги разношенные, но все еще крепкие сапоги, заправил в них брюки. Потом надел короткую кожаную куртку и берет. Мужчин в таком наряде в этом районе города тоже можно было встретить на каждом шагу, берет также являлся широко распространенным головным убором.

До дома, в котором располагалась конспиративная квартира подпольщиков, оставалось идти меньше квартала, когда из-за угла вылетел черный немецкий «Хорьх». И тут же из арки ближайшего дома выбежала девушка с растрепанными волосами. Было видно, что бежала она из последних сил, одно ее колено было окровавлено. Увидев машину, девушка потеряла равновесие и упала прямо на краю тротуара. Прохожие тут же бросились в разные стороны, стараясь побыстрее убраться с улицы, где проводится облава или арест кого-то. Сомнений в том, кто эти двое на машине, бросившиеся к девушке, и кто она такая, не было. За два дома от явочной квартиры; девушка, бежавшая как раз со стороны того дома, к которому сейчас шли разведчики…

– Давай, – сразу же принял решение Шелестов.

Коган пригнулся и метнулся на другую сторону проезжей части, а Шелестов, стараясь не выглядеть агрессивно, не спеша побежал в сторону мужчин, пытавшихся поднять девушку. Один из незнакомцев продолжал держать морщившуюся от боли девушку за руку, второй, увидев Шелестова, тут же поднялся и вытянул руку ладонью вперед.

– Стойте, не приближаться! – крикнул он по-немецки. – Здесь проводится операция!

– Что с ней? – тоже по-немецки спросил Шелестов, делая вид, что не понимает происходящего. – Ей плохо? Я врач и могу помочь!