Читаем Огненный цикл полностью

— Ну ладно, сказке конец…

В полумраке Роберт вернулся к костру, который к тому времени превратился в груду красных углей, подбросил веток, а когда они занялись, уселся на траву и вполголоса произнес:

— А может, это и в самом деле был звездолет… Ну что тут смешного?

— Так и знал, что не уймешься.

— Эх ты, психолог, — проворчал Роберт, пошевелив веткой костер, который словно в сердцах с треском выбросил снопы искр. — Почему это не может быть корабль? Скажи.

— И скажу. Где одеяло? Чертовски тянет от земли. Видно, к заморозкам. Так вот, дружище, за шесть тысяч лет существования земной цивилизации к нам не прибыл ни один космический корабль. Такое событие неизбежно нашло бы свое отражение в исторических хрониках. А об этом нигде ни слова. Вероятность какого-либо события можно оценивать по тому, как часто оно происходит, понятно? Большие метеориты падают на Землю регулярно — раз, а то и два в столетие. А кораблей не было… Поэтому вероятность того, что это огненное тело было ракетой, практически равна нулю.

— Ну хорошо… Но не станешь же ты отрицать, — Роберт оживился, — что существуют обитаемые планеты. Если не в нашей солнечной системе, то в других. Значит, рано или поздно какой-нибудь корабль к нам прилетит…

— Вполне возможно. Скажем, через два миллиона лет. А может, уже через сто тысяч. Как видишь, я не хочу тебя огорчать.

— Вот было бы здорово! — вслух размечтался Роберт. — Понимаешь, в этом вопросе мнения расходятся: одни считают, что контакт с иным разумом был бы для нас полезен, другие утверждают, что это положило бы начало «войне миров». Ты на чьей стороне?

— Ни на чьей. Это все равно что визит улиток к белкам, и результаты такие же: никаких! Невозможно преодолеть различия в структуре.

— Ты имеешь в виду — в структуре мозга?

— Не только. В структуре жизни вообще. Даже если бы они умели говорить — что вовсе не обязательно, — мы бы с ними не договорились…

— Но, может быть, со временем…

— Очень сомнительно,

— Почему?

— Мы, люди, — существа зрячие: большинство наших понятий выводится из зрительных, впечатлений. Их восприятия могут основываться совсем на другом принципе… Например, на обонянии А может быть, у них есть совершенно неведомые нам органы, улавливающие, скажем, химические свойства веществ. Откуда нам знать. Становится все холоднее. Подбрось-ка веток в огонь… Впрочем, дело даже не в различии восприятий, это в конце концов можно было бы и преодолеть. Но тогда мы убедились бы, что нам с ними просто не о чем говорить… Мы создаем и совершенствуем футляры — в них мы живем, ими укрываем тело, с их помощью перемещаемся с места на место… Кроме того, мы тратим уйму времени на питание и очищение наших тел, на определенные движения (я имею в виду спорт) — так вот, во всех этих вопросах мы не нашли бы с ними общего языка…

— Ну что ты мелешь, Карл! Не прилетят же они на Землю, чтобы поболтать с нами о моде или о спорте.

— А о чем же?

— Ну… об общих проблемах…

— Каких именно?

— Что ты меня экзаменуешь?! О науке, технике…

— Попробую доказать, что ты заблуждаешься Нет ли у тебя под рукой какого-нибудь прутика? Трубка засорилась. Спасибо. Итак, во-первых, их цивилизация может развиваться совершенно в ином направлении, чем наша, — в таком случае взаимопонимание вообще было бы чрезвычайно затруднено. Во-вторых, если даже предположить, что в ее основе, как и у нас, лежит постоянно совершенствуемая техника, то и тогда беседа вызвала бы неимоверные трудности. Мы до сих пор не способны преодолеть межзвездные пространства — не правда ли? — а они уже самим фактом своего появлении на Земле докажут, что могут это сделать. Следовательно, они будут превосходить нас, опережать как в технике, так и в науке, ибо одно неразрывно связано с другим. Вообрази теперь, что современный физик, какой-нибудь де Бройль или Лоуренс, встречает своего коллегу, жившего полтора или два столетия назад. Тот толкует о каких-то флогистонах, а наш современник говорит о космическом излучении, об атомах…

— Ну хорошо, но мы уже сегодня знаем об атомах, и немало.

— Согласен, но они-то могут знать куда больше, может, атом для них понятие устарелое, а может, они вообще обошлись без него и совсем иным путем решили проблему материи… Нет, вряд ли это были бы плодотворные контакты — даже в области точных наук. А в повседневных делах у нас и вовсе не нашлось бы с ними ничего общего. И коль скоро мы не сумеем понять друг друга, говоря о конкретных вещах, мы тем более не найдем общего языка в сфере обобщений, которые являются производными этих конкретных понятий. Разные планеты, разная физиология, разная интеллектуальная жизнь… Разве только… Впрочем, это фантазия…

— Что? Договаривай.

— Э, ничего. Мне пришло в голову, что с виду они могли бы походить на нас и все-таки представлять собой непонятный мир… — Я замолчал.

— Говори яснее.

— Речь идет о том, — объяснил я, выбивая трубку о камень, — что на Земле только человек достиг высшего уровня лиственного развития. В других условиях параллельно могли бы развиваться два различных вида разумных существ…