— Не совсем так, — сказал Крюгер. — Я хотел бы задать несколько вопросов. Ты говорил, что вас, Учителей, четверо в этом городе. Так вот, скажи, разделяют ли остальные твое отношение к происходящему?

— Разделяют. — Ответ последовал немедленно и несколько обескуражил Крюгера.

— Пусть будет так. А Учителя в других городах? Я полагаю, ты сообщаешь им обо всем, что здесь происходит.

На сей раз Учитель ответил не сразу.

— Признаться, мы им не сообщаем. Дело в том, что мы не имеем с ними постоянной связи — просто обмениваемся контрольными вызовами раз в год. Если бы мне пришлось вызвать их сейчас, их бы просто не оказалось у аппарата. Впрочем, это не имеет значения; в их мнении сомневаться не приходится. В конце концов это мы на протяжении многих лет проводим политику ограничения технологического развития и утверждаем себя в качестве единственного источника знаний на этой планете. Между прочим, радиоаппаратура в Ледяной Крепости была изготовлена нами; там не знают, как это делается.

— Понятно. — Крюгер был изрядно смущен, но сдаваться не собирался. — Одним словом, ты не станешь возражать, если мы посетим другие города и непосредственно свяжемся с другими группами Учителей, чтобы сделать им наше предложение. — Он от всего сердца надеялся, что его собеседнику не придет на ум спросить, единодушны ли в этом вопросе сами люди.

— Разумеется. Только ты, конечно, объяснишь им положение так же, как объяснил мне; и они дадут тебе тот же ответ.

Крюгер злорадно усмехнулся.

— Может быть. Ну а что, если мы расскажем им иную историю? Например, что твой разум поврежден, и ты хитростью выманил у нас кое-какие сведения, и ты устал от мук, связанных с твоим положением Учителя, и решил начать сооружение устройств, которые раскалят большую часть этой планеты, так что с периодом смерти твоей расы будет покончено навсегда…

— Подобной чепухи я не слыхал за весь долгий год своей жизни!

— Еще бы! Твои друзья в других городах тоже не слыхали. Но откуда они узнают, что это чепуха? Осмелятся ли они не поверить? — Он помолчал, но ответа не последовало. — Я-то по-прежнему не думаю, что твой народ сможет улететь в космос только из-за того, что познакомится с основами физики. А вот разделят ли они с тобой все твои опасения?

— Подожди. Я должен подумать. — Потянулись долгие минуты молчания, прерываемые лишь треском помех. Крюгер напряженно ждал.

— Ты научил меня кое-чему, человек, — зазвучал наконец голос Учителя. — Я не скажу тебе — чему. Но я даю разрешение Учителям Дар Лан Ана получать любую информацию.

Крюгер облегченно вздохнул, лицо его расплылось в широкой улыбке. План сработает; он просто не может провалиться. Дар Лан Ан впитает в себя колоссальную информацию; этого будет достаточно для того, чтобы заполнить множество книг — столько книг просто невозможно написать до наступления срока смерти. Обогащенный знаниями, Дар Лан Ан вернется в Ледяную Крепость, и, когда температура там начнет подниматься, начнутся изменения в атмосфере и наступит пора наглухо закрывать пещеры поселения, он все еще будет диктовать полученные сведения или записывать их сам. Он все еще будет под землей, когда это произойдет, а не в городах «холодной» расы, и он не умрет вместе со своими соплеменниками. Дар Лан Ан по необходимости станет Учителем, и Нильс Крюгер не потеряет своего маленького друга.

12. Геология; археология

Абьёрмен больше Земли, и морей на нем меньше даже в холодное время, поэтому геологам предстояло работать на огромных территориях. Разумеется, они и не пытались охватить их целиком; в основе их плана лежало стремление получить стратиграфические данные, позволяющие составить верное представление о геологической истории планеты и, если возможно, отыскать радиоактивные вещества, которые дали бы возможность установить хотя бы нижний предел ее возраста. Собственно, возраст планеты — вот что по-настоящему интересовало астрономов, но у биологов были другие задачи. И они приступили к делу, готовые подвергнуть анализу всеми техническими средствами, имевшимися в их распоряжении, любые найденные окаменелости.

Они исследовали осадочные породы слой за слоем. Иногда слои эти тянулись на много миль, а иногда выступали участками всего в несколько ярдов — либо потому, что землетрясения перемешали их в мозаику и требовался большой опыт, чтобы разобраться в ней, либо потому, что породивший их фактор действовал на ограниченном участке и короткие слои были короткими с самого начала. Известковое напластование на миллионах квадратных миль океанского дна — это одно; чечевицеобразная залежь песчаника, бывшая некогда дельтой ручья, впадавшего в небольшое озеро, — совсем другое, причем, это «совсем другое» представляло немалые неудобства, когда речь шла о приблизительном датировании.