Читаем Огненный поток полностью

— Надо идти. — Он встал. — Рейд-саиб, пусть все это останется между нами, ладно?

— Конечно.

Взявшись за дверную ручку, Кесри обернулся:

— Я хочу извиниться за то, как капитан Ми ведет себя с вами. Он хороший человек, прекрасный офицер… — Кесри не мог найти нужных слов и стал повторяться: — Капитан хороший человек, только в сердце его печаль… я знаю его давно, семнадцать лет назад был у него денщиком… — Не получив ответа, он закончил просто: — Извините.

— Все в порядке, — сказал Захарий. — Вашей вины тут нет.

— Честь имею, Рейд-саиб. — Кесри отсалютовал. — Если могу быть полезен, дайте, пожалуйста, знать.

— Благодарю, хавильдар.

Кесри шагнул за порог, и тут Захарий кое-что вспомнил.

— Погодите, еще одна деталь касательно вашей сестры.

— Какая?

— На Маврикий она прибыла беременной. Значит, сейчас ребенку уже больше года.

На другой день на горизонте возник султан дыма — пароход «Куин» разыскивал суда, пострадавшие в бурю. С палубы «Лани» запустили ракету, и вскоре под аккомпанемент приветственных криков пароход подвалил к побитому непогодой кораблю.

Прежде чем взять его на буксир, шкипер «Куина» решил немного «стравить канаты»: за стаканами бристольского молока[82] они с мистером Дафти довольно долго обменивались новостями. Позже, когда заарканенная «Лань», мерно кивая носом, двинулась на север, Дафти поведал Захарию о том, что узнал от коллеги, пока они согревали нутро.

Пятью днями ранее британская эскадра подошла к китайскому побережью, и капитан Эллиотт встретился с коммодором Бремером неподалеку от Ландронских островов. После усиленных размышлений полномочный представитель и командующий выработали план, согласно которому экспедиционный корпус разделялся на два фронта. Один, состоящий из небольшого числа боевых кораблей и транспортов, оставался на юге, укрепляя блокаду Жемчужной реки, другой, более внушительный по составу, следовал на север, имея целью захват стратегически важного острова Чусан, расположенного на пути к главным китайским портам Ханчжоу, Нинбо и Шанхай. Дабы власть в Пекине отчетливо понимала, чем вызваны эти действия, вожаки экспедиции попытаются передать императору меморандум лорда Палмерстона, в котором подробно изложены британские недовольства и требования.

После захвата Чусана восточное побережье Китая окажется во власти экспедиционного корпуса. Остров станет военной базой, а британская эскадра, курсируя вдоль всего побережья и составив планы и карты местности, будет угрожать важным портам, дабы у пекинских владык не осталось сомнений в их уязвимости. Близость Чусана к китайской столице не позволит мандаринам утаить весть о захвате острова, и вскоре император осознает, что у него нет иного выбора, как уступить требованиям Британии возобновить с ней торговлю и возместить ее прошлые потери.

Поскольку восстановление опийной торговли — одна из главных целей экспедиции, к эскадре присоединятся суда, груженные опием. Военные корабли обеспечат английским купцам заход в любые порты по их усмотрению.

Приверженцы свободной торговли могут праздновать победу, ибо военный план сверстан по трафарету Уильяма Джардина. Для них откроется возможность сколачивать состояния, продавая опий на прежде недоступных им рынках. Ожидается, что спрос на зелье в центральных районах страны уподобится Желтой реке в половодье и цены взлетят на неслыханную высоту.

— Мы прибыли в самое время, — сказал мистер Дафти. — Через два дня часть кораблей двинет на север, и капитан Чиллингворт, конечно, постарается быть в их числе. Как только бросим якорь, опий мистера Бернэма надобно перегрузить на «Ибис».

Проснувшись утром, пассажиры «Лани» узрели неземную картину: из морской глади, которая еще вчера была темно-синей, а нынче переливалась всеми оттенками бирюзового, вздымались сотни скалистых островков, похожих на зубы дракона. В массе своей пепельно-серые, эти каменистые клочки суши были увенчаны зубчатыми грядами, а кое-какие похвалялись еще и отвесными утесами, в которые вцепились причудливо искривленные карликовые деревья. То и дело из укрытия того или иного острова появлялось какое-нибудь судно невероятного облика: высокобортная рыбацкая лодка, джонка с плетеными парусами или, точно привет из прошлых веков, лорча, похожая на галеон.

Удивительное зрелище словно заворожило обитателей подпорченной бурей «Лани», и только крик сигнальщика Кинара агил хай разрушил чары. Известие о земле на горизонте всех привело в движение, и даже раненые, едва державшиеся на ногах, приковыляли на главную палубу, дабы бросить взгляд на край под названием Маха-Чин.

Поначалу берег выглядел размытым пятном, но вот обрисовались его контуры, и пассажиры, достав карты и подзорные трубы, пытались идентифицировать проступавшие черты суши. Сверившись с компасом, мистер Дафти ткнул пальцем на северо-восток:

— Вон там остров Гонконг.

Ширин так ухватилась за планшир правого борта, что побелели костяшки пальцев, и, подавшись вперед, всмотрелась в подступающий берег.