Теперь Кесри понимал разумность этих слов. Он и сам не чурался выпивки, особенно любил джин, хотя не брезговал ромом и пивом. Однако европейский алкоголь достать было трудно, поскольку сипаев не допускали в столовые для белых военных. Лишь в особых случаях им выдавали “жидкое довольствие” в виде грога, в остальное же время они отоваривались в туземных винных лавках, торговавших вонючим самогоном. Имелся еще один канал, но уже подороже – покупка спиртного у английских солдат, порой охотно менявших свой ежедневный алкогольный паек на деньги. И последний вариант – приплатить англичанину, чтобы он купил тебе выпивку в своей столовой. С прибытием батальона 49-го полка Кесри обрел друга, без разговоров оказывавшего подобную любезность. Выяснилось, что сержант Джек Мэггс, здоровяк с обветренным лицом, некогда был ярмарочным борцом, и он пожелал сразиться с Кесри. Схватка вышла непростой, и Кесри одержал победу лишь потому, что сержант не знал правил индийской борьбы. Однако тот добродушно воспринял свое поражение, и вскоре они с Кесри стали закадычными друзьями в исконном смысле слова.

Однажды Кесри помог сержанту уладить дельце с девицей из Красного базара, запросившей с него гораздо выше прейскуранта. Хавильдар пригрозил отправить ее в “особый лазарет” для проверки на предмет дурной болезни, и девица тотчас одумалась.

После этого случая сержант стал очень откровенным, и вот от него-то Кесри узнал, что английские солдаты осваивают новое оружие – мушкет с ударным механизмом. Мэггс не уставал воздавать ему хвалу – мол, никакого сравнения со старым кремневым ружьем.

Кесри очень любил свою “индийскую модель” Смуглой Бесс[66], почти шести футов длиной без штыка. С новыми цилиндрическими пулями дальность стрельбы этого ружья достигала двухсот ярдов, правда, тогда страдала точность боя. Но на расстоянии ста и меньше ярдов при залпах по три выстрела за каждые сорок три секунды Смуглая Бесс была смертоносной. Еще одной причиной, по которой Кесри так ее любил, был незаменимый в рукопашном бою штык, венчавший длинный толстый ствол.

Однако, несмотря на трогательную заботу о своей возлюбленной, Кесри охотно изменил бы ей с новенькой, обладающей ударным механизмом, но сержант сказал, что прямо сейчас не получится, ибо испытания ружья еще не закончены.

Кесри полагал это лишь вопросом времени, ожидая, что вскоре и сипаи начнут осваивать новый мушкет. Шли дни, но все было по-прежнему, и тогда он, отринув субординацию, в лоб спросил капитана Ми – выдадут ли новое оружие сипаям?

Сначала капитан пытался уйти от ответа, однако под нажимом выявил свое возмущение: он настоятельно просил перевооружить бенгальских волонтеров, но ему ответили, что новых мушкетов получено слишком мало. Кроме того, они еще не прошли все обязательные проверки, а посему верховное командование решило вооружить ими только британцев.

– Вечно одно и то же! – В тоне капитана слышались досада и горечь. – В бой нас посылают со старым оружием, а потом еще говорят, что сипаи воюют хуже белых!

Как-то раз сержант Мэггс провел Кесри в тир, где проходили учебные стрельбы. Кесри подметил, что после выстрела новый мушкет, в отличие от кремневого ружья, не оставляет дымного следа. Потом, внимательно осмотрев оружие, он обнаружил еще одно новшество, важность которого понял мгновенно, – у мушкета не было пороховой полки. В сырых условиях кремневые ружья давали осечку, а вот новинка с ударным механизмом была, что называется, всепогодной. Вечером Кесри спросил капитана:

– Сэр, в Китае часты дожди?

Ми тотчас понял, к чему он клонит.

– Давай рассчитывать на сухую погоду, хавильдар, иного нам не остается.

Кесри никому не сказал о новом мушкете, отлично понимая, что от известия о заморской войне с устаревшим оружием и без того невысокий моральный дух солдат падет еще ниже. Но разве такое долго утаишь? Вскоре сипаи обо всем проведали, и результат был именно таким, какого он опасался.

Глава 11

Короткая встреча с мистером Бернэмом на опийном аукционе подстегнула желание Захария скорее покончить с калькуттскими делами. Долг по судебным издержкам был погашен, лицензию помощника ему вернули. Работа на баджре тоже близилась к завершению: доски на палубе и в иных местах перестелены, носовая часть и надстройки отремонтированы, каюты вычищены и отполированы; осталось доделать резные боковины носа, да еще кое-какие мелочи.

Пара дней усердной работы подвели черту под ремонтом, и Захарий, не теряя времени, запиской уведомил Берра-саиба, что судно готово к осмотру.

На другое утро мистер Бернэм добрый час инспектировал баджру и в конце концов хлопнул Захария по спине:

– Отменная работа, Рейд! Молодчина!

Покрасневшему от похвалы Захарию ужасно хотелось услышать предложение, упомянутое на аукционе, но ему пришлось унять свое нетерпение, ибо мистер Бернэм не спешил перейти к делу. Усевшись в массивное кресло, он огладил роскошную бороду и задумчиво произнес: