Читаем Огненный крест полностью

Разговаривал на улице с молодым продавцом матрёшек. Простое русское лицо, ухватки деревенского парня. Подходим. Спрашиваю цену матрёшек. Отвечает несколькими ломаными английскими словами. Спрашиваю, не говорит ли он случайно по-русски? Смеётся и тоже спрашивает – откуда я русский знаю? Объясняю. И он заговаривает о политике, о президентских выборах. Взволнован, видимо, много думал, размышлял. Потом сказал: «Вы правы, что живёте за границей. Что такое сейчас Россия? Колония американцев. Россию пропили, продали и продолжают пропивать и продавать. Лучше в день выборов президента пить водку и на выборы не идти». Всё это сопровождалось широкими жестами и говорилось очень громко. Собралась маленькая толпа и все были согласны с парнем. Кончилось тем, что один из толпы нам сказал: «Что, вы не видите, сколько нищих стоит у отеля и просит пищи или денег у иностранцев для детей, а ведь это дети ветеранов Великой Отечественной войны, проливавших кровь за Родину.

А Родина их так благодарит...»

* * *

Весь маразм и беспощадность политики ельцинизма, даже расстрел оппозиции, присягнувшей Конституционной власти, не всколыхнул «полной апатии» народа. Напротив, кровавые события в Москве повергли в шок вчерашних членов коммунистических и иных трудовых бригад. И шок этот длился и длился. В обществе воцарилось молчание, страх, чаще – равнодушие.

«Бойся равнодушных...»

Народ? Богоносец?! Вершитель истории – народ? Дальше некуда, туши свет! Интеллигенция, которая всегда в ответе за духовно-нравственный климат в любой стране, в подавленном, трусливом ступоре. Страх за потерю куска хлеба внедрился в поры, в поджилки, в мозжечки. Кому-то удалось устроиться на Западе, перепрофилироваться из кандидатов наук в грузчики и лифтёры. А малой части – и в олигархи! Офицерство, отчаявшись от унижений, вместо того, чтобы «мочить» своих врагов, малодушно стреляется. Научные «площадя» библиотек, книжные магазины, возглавляемые «засрабкультами» (заслуженными работниками культуры РСФСР и новой РФ), возлюбившими свободу и коммерцию, сдаются под сауны и экзотические джакузи, где оттягиваются быки и тёлки с райкомовским румянцем щек и португальским загаром накачанных волосатых ляжек. Торговые точки итальянской мебели, китайского тряпья и французских презервативов царят в залах, где когда-то поэты выщелкивали в соловьином восторге двойные хореи и шестистопные ямбы.

В оборонных цехах предприятий, где при советах делали секретнейшие приборы и детали для космоса, начиняя их электроникой, пекут пирожки и кексы, начиная их клюквой и брусникой тобольско-вагайских болот.

В газетах забавные и сногсшибательные объявления: «Интересная, интеллигентная и образованная госпожа ищет симпатичного и состоятельного слугу. Алкашам не беспокоить»; «Одинокая ждет... Любителей спиртного, кавказцев, судимых прошу не писать (ударение на первом слоге)»; «Господа! Кастрация ваших котов производится ежедневно с 9 до 13 часов. Ветврач Кошечкин М.И.»

Вчерашние красные репортеры марксистских газет, голубых экранов, скопом рванувшие на обслуживание «нового порядка», процветают. Так называемая творческая интеллигенция подавленно молчит или «скромно» пристраивается на кормление властей – региональных и столичных. Ушли в лучший мир строгие советские классики, наставники юных дарований. Раскрылись курятники графоманов, вылезло свинство, окололитературные колдуны, постельничие, чесальщики пяток. Пишут серо, скучно, неточно: «Россияне с давних времен строили свои отношения со всеми обитателями Земли и неба с практичным здравием и благоразумием». Глупость, тарабарщина, плетение словес. «Отражение» нынешних времен? Земля почему-то с большой буквы, небо с маленькой. Глупость!

И далее, из словоплетений одного «инженера человеческих душ»: «Придирчивым взглядом человек окидывал и открывал полянки и ляги с живительными дарами, мысленно примечал, ограждал их в пространстве для будущего спасения от голода». Очередная глупость. Ляга в Сибири – это несколько слоев камыша падальника на затхлом мелководье, место хлипкое, опасное. Какие уж тут «живительные дары»? Печатается.

Трясут сии авторы перед почтенной и малопочтенной публикой своими книжицами, требуют принятия в Союз писателей. Многим удается проникновение в когда-то авторитетную творческую организацию. И сама творческая наша контора разноцветилась на ряд осколков, где наиболее хваткие «ребята», чаще это новоиспеченные должностные литературные лица, успевают ковать себе премии – за «выдающиеся произведения».

Вот-вот потекут по столицам и провинциям действа более обширных премиальных балаганов с непрерывными банкетами и завыванием скрипок, как в киношном цыганском таборе или бессарабском шинке. В стране нет металла для производства тракторов и комбайнов, на медали «лавриятов» – пожалуйста, хоть из золотых слитков Центробанка!

«Наглость – прежде всего!» – даёт установку поведения друг и учитель приспособленцев Чубайс.

Срабатывает.