Забурбулили...

А потом было несколько успокоительное письмо крёстного моего Г.Г. Волкова:

«Дорогой Коля! Для всех нас большая радость: получен твой большой пакет с письмом, газетой «Тюмень литературная», вырезками из других газет. Это письмо было первым, которое пришло из России после ваших октябрьских событий – расстрела парламента в Москве и т.д. Слышали мы – закрывали патриотические газеты. Я подумал, что и твоя газета была закрыта. Но, слава Богу, видим, всё обошлось. Теперь прими и наши поздравления в том, что выстоял, прими от своих друзей – отца Павла, отца Сергия с матушкой Ольгой, Лили и Ги Рудневых, Юры Ольховского, Коли Хитрово, Бориса Плотникова, Виктора Маликова, Миши Свистунова, Жоржа Бурмицкого, Александра Слёзкина, Киры Никитенко и, конечно, нас – Кати, Аннушки, Жоржа Волковых. Сил тебе, здоровья, энергии для дальнейшей работы на том поприще, которое ты выбрал в жизни. Знаем, что не легко тебе сейчас, но тебе ведь исполнилось только 50 лет, а это значит, что находишься в полной сознательной силе для дальнейшей работы. Твои плюсы и те, что ты окружен родными и близкими, которые тебя понимают, помогают, а еще и то, что теперешнее положение в России, как и мы понимаем, такое, что можно многое высказывать, чего лет пять назад было невозможно-

Очень сожалею, что наша летняя встреча на аэродроме в Тюмени была такая короткая и суматошная. И народу было много – все торопились, галдели. Ты, наверное, понял, что Катя и я были приглашены в эту поездку Ростиком Ордовским-Танаевским, знакомым тебе правнуком последнего тобольского губернатора. (Ордовский-Танаевский правил Тобольской губернией до Февральской революции 1917 года, а впоследствии, в эмиграции, стал епископом.) И вокруг него было много людей, он ехал с женой, мамой, с которой, помнишь, встречались в их большом офисе в Каракасе, своим дядей, живущим в Швейцарии, а также с двумя сыновьями дяди. Ехали мы с доброй миссией в Тобольск. Там хорошо были приняты мэром города, который вместе с Людмилой Захаровой устраивает Русский культурный центр. Мэрия подарила под это дело старинный дом купцов Корниловых, дом перестраивают, чтоб разместить в нем и подаренную венесуэльскими русскими библиотеку. Сейчас я должен собрать эти книги по нашим домам, составить списки, упаковать и послать в Сибирь. Ростик обещал материальную помощь. А все остальные хлопоты на мне. Ведь не хочется, чтоб такое богатство книжное безвозвратно было утрачено. Во многих книгах, которых в России нет, жизнь и переживания тех русских людей, которые оказались за бортом, но которые, живя вдалеке, думали о России, любили Родину. Я собираю эти книги и думаю о тебе, Коля. Как много мог бы ты почерпнуть из них полезного для себя и своих очерков о зарубежных русских. Буду просить Л. Захарову, чтоб она поделилась с тобой этими богатствами: будешь в Тобольске, то сможешь порыться в библиотеке, собранной нами. Конечно, мне бы хотелось, чтоб такая библиотека была и в Тюменском литературном доме, в котором я был с тобой, когда дом ремонтировали. И это можно бы сделать, но у меня нет средств на пересылку. Да и теперь я еще не совсем уверен, что власти позволят всё это передать в Тобольск. К сожалению, власти все еще смотрят нехорошими глазами на такие акции благотворительные, мол, «иностранные книги» и все такое прочее...

Еще раз радуюсь, что вы сумели выстоять в этих осенних кровавых разборках!»