Читаем Огненный крест полностью

Джейми не сводил с меня глаз — темных провалов на чуть более светлом лице — с таким напряжением, будто мог стащить по ступенькам одним лишь взглядом.

На его одежде нет крови, хвала небесам.

Не то чтобы я никогда не видела Джейми пьяным, но все же что-то было не так, как обычно. Хотя стоял он как вкопанный, широко расставив ноги, и выдавал его лишь слишком осторожный поворот головы, когда ему надо было на меня посмотреть.

— Что… — шепотом начала я.

— Иди сюда, — произнес он низким, хриплым от усталости и виски голосом.

Ответить я не успела. Джейми потянул меня за руку и заставил упасть ему на грудь, а затем поцеловал. Крепко и ошеломляюще — он слишком хорошо знал мой рот и мог доставить мне удовольствие, несмотря на мое сопротивление.

Его волосы пахли долгой ночью — табаком, древесным дымом, воском. Вкус виски на его языке был таким сильным, что у меня закружилась голова, словно алкоголь из его крови передался мне через кожу, через поцелуй. Мне передавалось кое-что еще — всепоглощающая похоть, слепая и опасная.

Я хотела возмутиться, оттолкнуть его. А потом передумала. Да и Джейми все равно не собирался меня отпускать.

Он обхватил мой затылок ладонью, теплой и жесткой, и я, подумав о том, как жеребец кусает холку кобылы во время случки, вздрогнула всем телом. Большой палец Джейми случайно надавил на артерию под челюстью. У меня начало темнеть в глазах, а ноги подкосились, но Джейми это почувствовал. Он убрал руку, а затем опустил меня на ступеньки и, почти навалившись сверху, принялся ласкать.

У меня ничего не было под рубашкой.

Край ступеньки впился мне в спину. Я смутно осознала, что Джейми возьмет меня прямо здесь, на лестнице, и ему плевать, что кто-то нас может увидеть.

— Не здесь! — выдохнула я ему в ухо, с трудом разорвав поцелуй.

Он поднял голову, моргая невидящими глазами, будто только что проснулся от кошмара. А потом, резко кивнув, встал на ноги и потянул меня за собой.

У двери висели плащи служанок. Джейми накинул мне один на плечи, затем поднял меня на руки и, открыв дверь плечом, вынес наружу мимо изумленной служанки.

Джейми опустил меня, только когда дошел до кирпичной дорожки, которая обожгла мои босые ноги холодом. И мы побрели дальше в серых утренних сумерках, не разрывая объятий. Мы спотыкались и толкали друг друга, но в то же время почти летели вперед, сквозь неласковый весенний ветер, к чему-то неизбежному.

Конюшни. Джейми толкнул двери и, втащив меня за собой в теплую темноту, вжал в стену.

— Или я сейчас тебя возьму, или умру на месте, — выдохнул он и вновь поцеловал замерзшими на утреннем холоде губами.

Затем резко отстранился, и я пошатнулась — мне даже пришлось схватиться за стенку, чтобы не потерять равновесие.

— Протяни руки, — сказал он.

— Что? — не поняла я.

— Руки протяни.

В полном замешательстве я выполнила его просьбу. Джейми взял мою левую руку. В слабом свете из открытой двери блеснуло золотое кольцо. На правую Джейми надел серебряное, нагретое теплом его тела, и сильно укусил за костяшки.

А потом обхватил ладонью мою грудь. Холодный воздух обжег бедра, кирпичи царапнули обнаженные ягодицы. Я вскрикнула, но Джейми зажал мне рот ладонью. И я оказалась насажена, как форель на палку, беспомощно пригвожденная к стене.

Джейми убрал руку и тут же, тихо рыча, впился в мои губы.

Рубашка болталась где-то на уровне талии, и мои голые ягодицы ритмично шлепали о грубый кирпич, но боли я не чувствовала. Только крепче цеплялась за плечи Джейми.

Джейми вздернул выше ткань, которая вот-вот грозилась упасть между нами, и коснулся моего бедра. Яркое воспоминание о руках во тьме заставило меня дернуться.

— Смотри, — горячо выдохнул Джейми мне в ухо. — Смотри, как я тебя беру. Смотри, черт возьми!

Он надавил мне на шею, вынуждая опустить голову и вглядываться в полумрак туда, где в складках ткани мелькало обнаженное доказательство того, что я ему принадлежу.

Я выгнулась, а потом рухнула на Джейми, впиваясь в плечо его сюртука зубами, чтобы не застонать. Джейми же вцепился мне в шею и вздрогнул, вжимая меня в стену.

* * *

Мы лежали на соломе в объятиях друг друга, наблюдая, как дневной свет потихоньку проникает в приоткрытую дверь конюшни. Стук сердца до сих пор отдавался в ушах, кожу на висках, бедрах и пальцах покалывало, но эти ощущения словно существовали отдельно от меня. Я же чувствовала себя нереальной… и слегка потрясенной.

Прижимаясь щекой к груди Джейми, я видела в распахнутом вороте его рубашки уже не такую пылающую кожу и жесткие кудрявые волоски настолько глубокого рыжего цвета, что в тусклом утреннем свете они казались почти черными. В ямке на его горле бился пульс, в дюйме от моей руки. Мне нестерпимо хотелось коснуться ее пальцами, ощутить, как его сердцебиение отдается эхом в моей крови, но я странно стеснялась, как будто даже сама мысль была слишком интимной. Ужасно нелепо, учитывая, что мы только что вытворяли.

Я все-таки сдвинула указательный палец, совсем чуть-чуть, и коснулась крошечного шрама в форме трехконечной звезды, бледного узелка на бронзовой коже.