Читаем Огненные годы полностью

– Кррр! Кррр! – донеслось до ее слуха зловещее карканье ворона.

Услышав знакомый сигнал, девушка встрепенулась и, как эхо, отозвалась криком филина.

Палач отпрянул:

– Что это? С ума, что ль, она спятила?..

– Мабуть, и так, – спокойно отозвался помощник, поднимая руку, чтобы достать конец веревки, перекинутой через сук.

Дуняша подняла голову и глянула в направлении звука.

Но вокруг никого не было, только на противоположной стороне оврага что-то серое шмыгнуло в кустах, слегка шелохнув ветку.

«Что ж это? Неужели вороны уже слетаются к оврагу в предчувствии легкой добычи?» – тоскливо подумала Дуняша, вновь поднимая глаза к небу, где уже загорались бледные звезды.

– Прощайте, звезды! – тихо прошептала Дуняша. –

Приласкайте за меня рыжего Мишку, поцелуйте Ю-ю…

– Та ну же, тягни! – сердито крикнул палач. – Какого дьявола канителишься, каракатица!

Помощник лениво подпрыгнул, но конец веревки повис так высоко, что он коснулся его только концом пальца.

– А, будь ты проклята, змеюка! С ней и перед смертью морока…

Он подпрыгнул еще раз:

– Ну вот и готово!..

Веревка стала натягиваться…

Дуняша в ужасе закрыла глаза. Крик ворона повторился. Дуняша, собрав все силы, резким движением сбросила с головы петлю.

От неожиданности тянувший за веревку подручный палача потерял равновесие и свалился.

В то же мгновение в вечернем воздухе прокатился залп из двух карабинов, и оба злодея, пронзенные пулями, завертелись ужами в предсмертной агонии.

Не успела Дуняша прийти в себя, как кто-то уже крепко обнимал ее и покрывал лицо поцелуями.

– Дуняша, милая Дуняша!. Жива!. Да очнись же, это я, Мишка!..

Девушка обвила руками кудлатую голову брата. Она еще не верила своим глазам.

Но кривой палач лежал неподвижно под дубком. Его подручного Ю-ю проворно сваливал в ту самую яму, которая была приготовлена для Дуняши.

Поняв наконец, что она спасена от лихой смерти, Дуняша прильнула головой к широкой груди Следопыта и залилась горячими радостными слезами.

Потом она позвала к себе верного Ю-ю и крепко расцеловала его, благодаря за спасение и помощь.

Растроганный Ю-ю, не знавший никогда ласки, встал на колени перед лежавшей девушкой и, сложив на груди руки, молча поклонился ей до земли. В эту минуту он готов был ради нее отдать себя на растерзание, пойти на самую лютую казнь. Но бедный язык Ю-ю ничего не мог выразить, и только черные блестящие глаза его подернулись влагой, и какой-то комок подкатил к горлу. Он быстро поднялся и, схватив труп палача за ноги, поволок его к яме…

– Брось эту погань! – сердито буркнул Мишка. – Пусть их вороны хоронят. Нам пора в путь!..

– Да-да! – подхватила Дуняша. – Возьмите меня скорее отсюда, а то бандиты могут хватиться!..

Мишка лукаво улыбнулся и, посмотрев на часы, сказал:

– Не бойся, Овод, через полчаса здесь заварится такая каша, что им будет не до нас.

– Что за каша?

– Да ничего особенного, я привел с собой десятка три добровольцев, которые согласились потрепать махновскую шайку… А теперь марш, марш в дорогу!

– Но как вы меня возьмете, ведь я еще не могу ходить?

– Не беспокойся, это уже наше дело. Ну что, Ю-ю, готово?

– Есть, капитана! – отозвался Ю-ю, подавая носилки, сделанные им из ветвей того дуба, на котором махновские бандиты хотели повесить Овода.

Осторожно уложив больную, наши герои медленно пошли по дну оврага, прочь от страшного места.

На этот раз ночь им благоприятствовала: небо сердито хмурилось, угрожая дождем.

Овраг кончился.

Следопыт тихонько свистнул. Из-за темной купы ближайших деревьев появился буденовец с винтовкой в руках:

– Несете, хлопцы?

– Несем.

– Жив ли?

– Жив.

– Вот будет рад наш Дед! Давай скорей на тачанку.

Красноармеец подошел к носилкам, радостно поздоровался с Оводом и вместе с Ю-ю понес его к тачанке.

– Сено положено? – спросил Следопыт.

– Целый ворох.

– Тогда едем!

Овод и Мишка, у которого еще побаливала нога, устроились на тачанке, а неутомимый Ю-ю и боец, взяв винтовки на ремень, пошли следом.

Проехав верст семь-восемь по глухим местам, они услышали позади себя отчаянную ружейную трескотню.

– Ну, началась потеха! – радостно потирая руки, воскликнул Мишка. – Дальше мы можем ехать спокойно. Голубая Лисица решит, что она попала в капкан, и даст тягу к старому лесу, где им знакома каждая тропинка.

И действительно, вскоре перестрелка стала затихать, удаляясь, а затем и совсем прекратилась.

Дорогой Мишка подробно рассказывал Оводу, как он с помощью Ю-ю вырвался из лап бандитов, как они мчались в полк Деда, как проследили потом шайку Махно и разыскали, наконец, Черную балку…

А Овод особенно подробно рассказал о девушке, осмелившейся заступиться за него перед зверем Махно.

– А где это было? – заинтересовался Следопыт.

– На водяной мельнице. Я узнала об этом, когда палач вынес меня из комнаты.

Следопыт в раздумье почесал затылок:

– Так ты говоришь, девушка назвала себя твоим другом?

– Назвала…

– А Махно обругала зверем?

– Зверем.

– И тот не убил ее?

– Нет, даже назвал ее милой красавицей.

– Гм… странная штука. Тут что-то есть этакое, –

нахмурив лоб, изрек Мишка, – А девка все-таки молодчага.

И смазливая, говоришь?..