Читаем Огненные дороги полностью

Как свидетельствуют полицейские и военные архивы, представители буржуазной власти города имели довольно точные сведения о подготовке восстания. "По полученным от моих агентов сведениям, - писал начальник полицейского управления Ломской околии министру внутренних дел. - на собрании коммунистов г. Лома, на котором присутствовали и делегаты от сел, весьма оживленно обсуждался вопрос об акции, которую коммунисты намерены провести в ближайшее время. На собрании было высказано два мнения: одно, поддержанное Арсением Георгиевым. - о том, что они еще недостаточно готовы, и другое - о том, что полностью готовы для осуществления упомянутой акции.

Другие сведения говорят о том, что и земледельцы усиленно готовятся к проведению в ближайшем будущем совместной с коммунистами акции. Это обстоятельство полностью подтверждается и добытым нами воззванием № 1, изданным временным руководящим органом (постоянным присутствием) Земледельческого народного союза. Экземпляр воззвания находится в моем управлении".

Командир 2-го кавалерийского полка подполковник Халачев в дневнике о действиях полка писал: "22 сентября. В 10 часов утра получена последняя телеграмма № 251 от командира 6-го полка из Видина следующего содержания: "Особую бдительность соблюдать 22 и 23 сентября". Полку приказано быть в полной боевой готовности. Город Лом и околия (35 сел) находятся полностью под влиянием коммунистов и земледельцев. Здесь представителей других партий почти нет, и мало надежды на их помощь.

Весь день было затишье, казалось, будто что-то готовится. В восемь часов вечера по телефону было получено сообщение о том, что села Добри-дол, Ярловица и Толовица (теперь Сентябрийцы) объявили себя советскими республиками. Немедленно доложили об этом по телефону командиру 6-го пехотного полка и попросили у него помощи, однако он ответил: "Сами справляйтесь с положением!" Позже он сообщил, что распорядился выслать подмогу из видинского гарнизона".

Эти далеко не полные сведения противника о действительном положении дел показывают, что при тесном взаимодействии между коммунистами и земледельцами, при хорошей организации и умелом руководстве народными массами фашизм не смог бы победить в роковой 1923 год.

* * *

К концу июня, получив аттестат зрелости, я вернулся в родное село Бутан. Коммунисты и земледельцы села были встревожены известием о том, что к нам скоро должен прибыть с отрядом капитан Маринов, который "умиротворял" население околии. Спустя некоторое время он действительно прибыл в село. На другой же день мама взволнованно сообщила о том, что меня вызывают в общину.

- Отца твоего вызвали еще с утра. Наверное, его будут бить, - сказала она и добавила: - Лучше не ходи, спрячься!

Я ничего не ответил и пошел посоветоваться к своему товарищу Трифону Николову. Он и его старший брат Христо разгружали воз со снопами. Когда сообщил ему, что меня вызывают в общину, он сказал:

- И меня вызывают.

Я посоветовал ему не ходить: Трифон пользовался большим авторитетом в селе и, если его арестуют, партийной организации будет нанесен большой удар. Со своей стороны Трифон с помощью почти таких же аргументов доказывал, что он пойдет в общину, а я должен скрыться. Брат Трифона Христо, беспартийный, но имевший больший, чем мы, житейский опыт, сказал:

- О чем спорите? Знаете, для чего вас вызывают в общину? - И сам же ответил: - Чтобы переломать вам кости. Нашли о чем спорить. Садитесь в телегу, отвезу вас в кукурузу, а вечером посмотрим, что будет. Никому из вас нельзя являться в общину!

Мы послушались Христо и до вечера пробыли в поле. В сумерках возвратились в село. Группа капитана Маринова расположилась в школе. В одной из самых маленьких комнат капитан Маринов вел "следствие".

От "следственной" комнаты до школьной ограды, представлявшей собой полутораметровую кирпичную стену, было около 20 метров. С Трифоном и Иваном Пулевским, моим одноклассником, мы прильнули к ограде и решили посмотреть, что за нею делается. В комнате находились капитан и два унтер-офицера. На дворе под окном стояли три местных кулака. Маринов, высунувшись из окна, сказал:

- Следующий Лазар Джонов. Какие за ним числятся преступления и что он заслуживает?

- Джонов? А, это хитрый коммунист. Много философствует и заслуживает хорошей взбучки, - отвечали "храбрые" сторонники переворота 9 июня.

Капитан вызвал жертву и начал задавать вопросы. Унтер-офицеры сопровождали его вопросы ударами.

В "следственную" комнату ввели моего отца. Кулаки осведомили "следователя", что это земледелец, опасный человек и что все его сыновья коммунисты. Отца начали бить. Он пытался усовестить палачей:

- Слушай, парень, не стыдно тебе меня бить? Я ведь ровесник твоему отцу.

Схватив револьвер, я хотел выстрелить в офицера, но Трифон отвел мою руку:

- Оставь этих гадов, мы еще с ними за все рассчитаемся.