Читаем Огненные дороги полностью

Помню, мы стояли юго-восточнее Можайска. Огонь нескольких дзотов противника, оборудованных на большой поляне в лесу, задержал продвижение одного полка 50-й стрелковой дивизии. Этой дивизией командовал генерал-майор Лебеденко. Мы были знакомы с ним еще по службе в Сибирском военном округе. В городе Ачинске он командовал тогда 94-й стрелковой дивизией, которая позже громила немецкие войска под Москвой.

Вместе с генералом Лебеденко мы поспешили на наблюдательный пункт командира полка, находившийся на опушке леса в полукилометре от вражеских дзотов. Справа и слева от нас в снегу залегли, готовясь к атаке, бойцы полка.

По приказу генерала Лебеденко на опушку леса подтянули орудия, которые открыли огонь прямой наводкой. Несколько выстрелов - и от дзотов в разные стороны полетели куски разбитых бревен. Еще несколько попаданий - и вражеские огневые точки замолчали. Полк поднялся в атаку и ворвался на позиции оборонявшегося противника. Так, глубокий снег и 35-градусный мороз не помешали советским бойцам разгромить гитлеровцев в рукопашном бою.

К концу контрнаступления под Москвой глубина продвижения наших войск оказалась неодинаковой и занятый армией рубеж представлял собой зигзагообразную линию. В районе села Васильки, западнее Можайска, часть советских дивизий глубоко вклинилась в оборону противника. Соседние части слева и справа значительно отстали. Обе стороны вели тяжелые бои, стремясь выровнять линию фронта.

Противник хотел отрезать и окружить нашу группировку, вклинившуюся в его оборону. С этой целью он провел несколько контратак на флангах и сумел значительно сузить проход к нашим полуокруженным частям.

Однажды ночью я проверял оборону и ход боевых действий в районе, где почти в полном окружении находились наши части. Попав на командный пункт одного из полков, я совершенно неожиданно встретил здесь своего боевого товарища офицера Соколова, вместе с которым в октябре 1941 года мы попали в окружение в районе города Вязьмы и потом с боями пробивались к своим. Он подробно рассказал мне о героических событиях минувшего дня. Полк отбил семь атак. Атакующие группы противника непрерывно сменялись. Гитлеровцы, выпив для храбрости, вылезали из блиндажей, стреляли и кричали: "Рус, сдавайся!"

- Но мои ребята хорошо им поддали! - рассказывал Соколов. - Там, перед окопами, груды фашистских трупов. Хорошие у меня ребята, хорошо воюют, но мало их. Полк давно уже не получал ни пополнения, ни горячей пищи, да и боеприпасы у нас на исходе. Снабжение затруднилось, особенно после того, как гитлеровцы сузили коридор и начали простреливать его пулеметным огнем.

Командование армии не могло мириться с таким положением, в котором оказались две наши дивизии, и готовило операцию по выравниванию фронта.

Командующий армией генерал-лейтенант Говоров лично посещал соединения, бывал на передовых наблюдательных пунктах, изучал ход боевых действий, искал слабые места в обороне противника. Особое внимание он уделял разведке. От меня как заместителя по инженерным войскам требовались точные данные о состоянии и характере обороны противника, наличии дотов, дзотов, минных и других заграждений.

Спустя несколько дней после моей встречи с Соколовым была успешно проведена операция по выравниванию линии фронта в районе села Васильки. Противник был отброшен на 15 километров на запад.

Контрнаступление советских войск под Москвой проходило в исключительно трудных условиях снежной зимы и сильных морозов. Однако, несмотря ни на что, миф о непобедимости гитлеровской армии был развенчан. Тридцать восемь немецких дивизий были разгромлены. Враг был отброшен на 250 километров от столицы.

Гитлеровские стратеги собирались закончить войну молниеносно. В плане "Барбаросса" говорилось: "Немецкие вооруженные силы должны нанести поражение Советской России в быстротечной кампании".

Немецко-фашистское командование рассчитывало в ходе летней кампании разгромить Советскую Армию и овладеть Москвой и другими важными оборонными, экономическими и политическими центрами. Гитлеровцы мечтали успешно завершить военную кампанию и стать полными хозяевами советских материальных ресурсов. Для войны с Советским Союзом было подготовлено и предусмотрено все необходимое: 190 отборных дивизий, танковые армии и тысячи самых различных самолетов.

В плане "Барбаросса" было предусмотрено все, кроме одного, самого важного, - героизма советского народа и мощи советского социалистического общественного строя. Решающую роль в разгроме гитлеровских войск под Москвой сыграло морально-политическое превосходство советских бойцов над фашистскими захватчиками - их беззаветная любовь и преданность своей Родине, их непоколебимая воля к победе. Именно эта сила заставила бежать немецких захватчиков от Москвы, а не численное превосходство русских и лютая русская зима, на что ссылаются, оправдываясь, битые гитлеровские генералы, некоторые военные теоретики и историки на Западе.