Читаем Огненные дороги полностью

На подготовительном курсе, куда нас зачислили, учились курсанты самых разных возрастов и имели самую разную подготовку. Человек семь уже служили в Советской Армии. Они участвовали в гражданской войне и имели командирские звания. Все они были старше 25 лет, образование имели начальное или неполное среднее. Некоторые закончили только церковно-приходские школы, в которых за два-три года обучали лишь церковно-славянскому чтению. Остальные курсанты были ребята по 18-20 лет со средним и семилетним образованием. Они прибыли из самых разных районов необъятной Советской страны, пришли с производства или со школьной скамьи. На подготовительном курсе кроме военных дисциплин (огневой подготовки, фортификации и саперно-подрывного дела) мы изучали общеобразовательные предметы: русский язык, математику, физику и химию.

Через несколько дней после прибытия в школу к нам пришел командир взвода Борис Александрович Оливетский - высокий, подтянутый, с отличной военной выправкой. Он был участником гражданской войны, имел солидную общую и политическую подготовку, отличался большой культурой. Наш первый командир взвода глубоко интересовался тем, как и где мы жили, как и где учились, какое участие принимали в борьбе партии и нашего народа. Он подробно расспрашивал о Сентябрьском восстании и под конец спросил, как относятся к нам товарищи, привыкли ли мы к русской кухне.

- А как с русским языком? Понимаете, что вам преподают? поинтересовался он.

Перебивая друг друга, мы сказали, что все понимаем, что русский язык учили еще в школе и что мы всем довольны.

На следующий день товарищ Оливетский проводил взводное собрание. Рассказав о задачах школы, о порядке и дисциплине, он обратился к курсантам:

- Среди нас есть два болгарских товарища. Это политические эмигранты. Они боролись против фашистской власти и изгнаны из своей страны. Для всех вас обстановка в школе является новой и трудной, а для них она еще труднее и непривычнее, тем более что оба по-русски ничего не понимают...

Для нас это заключительное заявление явилось полной неожиданностью. После вчерашнего разговора мы думали, что убедили своего командира взвода в нашем понимании такого "легкого" русского языка.

Учебная программа была очень напряженной. На каждом следующем курсе изучали новые дисциплины: мостовое дело, дорожное строительство, строительную механику, сопротивление материалов. Строевая и огневая подготовка велась на протяжении всего обучения. Напряженность программы определяла исключительно строгий распорядок дня. С утра, сразу после подъема, начиналась физическая зарядка, а затем утренний туалет, завтрак и занятия.

Летом курсанты выезжали в наш постоянный лагерь, находившийся в 120 километрах от Ленинграда, в районе города Луги. Лагерь располагался в красивом сосновом бору на берегу небольшого озера.

В лагере на практике осваивали то, что зимой изучали в классах. Много времени занимали тактические учения, строительство фортификационных сооружений, дорог и мостов.

Большое внимание уделялось изучению оружия и особенно огневой подготовке. Стрельбище находилось в восьми километрах от лагеря, и переходы туда и обратно мы совершали форсированным маршем при полном боевом снаряжении. Ранцев не было, их заменяли вещевые мешки, в которые вместо обмундирования и других принадлежностей мы насыпали два солдатских котелка песку (восемь килограммов). Это делалось для физической закалки курсантов. Нас готовили к суровой боевой жизни.

Мне особенно тяжело давались форсированные марши, когда мешок с песком прилипал к спине, мокрой от пота. Однажды по пути на стрельбище у меня перехватило от боли поясницу. Изнуренный жарой, уставший и потный, я вдруг почувствовал себя плохо. Понимая, что не смогу добежать до стрельбища, я попросил у командира взвода разрешения выйти из строя.

- Ладно, отдохни. Дойдешь до стрельбища один, - разрешил он мне.

Я немного полежал - отошло. Начал вставать, но тут мешок развязался, и мокрый песок высыпался на землю. Конечно, можно было идти и без него, но я подумал: "Скажут, будто нарочно его высыпал. Нет! Насыплю песок обратно в мешок!"

Превозмогая сильную боль, я встал на колени, снял скатку и отвязал котелок. Потом, насыпав два котелка песку в мешок, крепко завязал его, надел мешок и скатку на плечи, встал и, опираясь на винтовку, пошел к стрельбищу. Совесть моя была чиста.

Двухмесячное пребывание в летнем лагере приносило нам большую пользу. Здесь на практике проверялись и пополнялись наши знания. Кроме того, строгий режим, серьезные физические нагрузки, солнце, воздух и вода способствовали закалке наших молодых организмов. А для нас, иностранцев, не привычных к ленинградскому климату, это оказалось особенно полезным и необходимым. Пребывание в лагере заканчивалось в сентябре, и мы, загоревшие и окрепшие, полные новых сил и новых надежд, возвращались в училище, чтобы продолжать учебу на следующем курсе.