Читаем Огненное колесо полностью

– Боюсь, что не смогу вам компенсировать фабрику. Но… – Он сделал выразительную паузу, оглядел всех быстрым насмешливым взглядом и продолжил: – Но мы вернемся к этому через некоторое время.

Милдред Тавернер, дергая перчатку, все же оторвала короткий кусок нитки, но шов разошелся дальше. Она раздосадованно вздохнула и спрятала левую руку в рваной черной перчатке под правую в темно-синей перчатке, пару которых она и хотела надеть, так как черные уже совсем никуда не годились, хотя, конечно, она могла бы починить их и использовать, когда ходила в магазин за хозяйственными покупками. Ведь никакая перчатка уже не выглядела достойно после починки.

Ее брат Джеффри бросил на нее холодный, уничижительный взгляд.

Джекоб Тавернер продолжал:

– Я пригласил всех вас сюда, потому что хочу с вами познакомиться. Ваши отцы и матери были моими двоюродными братьями и сестрами – племянниками и племянницами моего отца Джереми Тавернера-второго. Я хочу с вами познакомиться. Когда мой дед, старый Джереми Тавернер, умер, произошла крупная семейная ссора, так как он оставил абсолютно все моему отцу. Кто-нибудь из вас знает почему?

Лицо Милдред Тавернер покраснело, как яркая промокательная бумага, и она заявила неестественно высоким голосом:

– Это было совершенно несправедливо! Мой дед всегда так говорил!

Эл Миллер потер руки, скатывая между ними носовой платок:.

– И мой тоже. Он говорил, что это просто позор.

Джекоб скривил рот:

– Я полагаю, что по этому поводу существовало полное единодушие. Это был единственный случай, когда семейство думало одинаково. После того как они кончили высказывать моему отцу все, что думали о нем, когда он вступил в права наследования, они тут же устроили настоящую драку из-за денег матери.

Флоренс Дьюк сказала в своей неторопливой манере:

– Этих денег было так мало, что и говорить не о чем.

Джекоб рассмеялся своим кудахтающим смехом:

– Так именно поэтому. Киньте одну кость дюжине собак и вы увидите, что произойдет! Как вы говорите, это была не очень большая кость, и по праву – заметьте это – по праву ее должны были разделить между всеми восемью детьми. Но мой отец не потребовал свою долю. Я не говорю, что это было очень мило с его стороны, я просто излагаю факты. Он позволил разделить собственность матери между остальными семью детьми.

– Завещания – это так утомительно, – изрекла леди Мэриан своим приятным голосом. – Отец Фредди оставил просто ужасное завещание.

Джеффри Тавернер беспокойно заерзал на стуле.

– А что это было, что они делили?

Ничего особенного. Она оставила после себя коттедж с клочком земли вокруг него, несколько ювелирных изделий и пятьсот фунтов в консолидированной ренте. Мэтью, Марк, Люк, Джон и Эктс получили по сто фунтов. Мэри получила брошь, Джоанна – браслет и еще коттедж. Она как раз собиралась выходить замуж за вашего деда, – Джекоб обратился к Джону Хиггинсу, – и, когда все они уже устали ругаться, Томас Хиггинс предложил им еще двадцать фунтов, а Джоанна получила коттедж. Мэри в этом не участвовала, так как была замужем за лордом Рэтли и жила по другую сторону Ирландского канала. Ну а после этого никакой родственной любви не осталось. Мэтью успешно использовал свои сто фунтов. Он приобрел пару старых коттеджей и за их счет удвоил свой капитал: он занимался торговлей домами. – Он хитро взглянул на Джеффри и Милдред. – Нет нужды обижаться – мой отец занимался тем же. Марк – его вторым именем была Респектабельность – оставался клерком сельского стряпчего до самого последнего дня. В то время как Мэри была украшением сословия пэров, Люк… Ну, чем меньше сказано о Люке, тем лучше.

– Почему бы вам не оставить его в покое? – спросил Эл Миллер. Гнев сделал его смуглое лицо желтовато-бледным. Он покрутил в руках свой яркий носовой платок.

Джекоб засмеялся:

– Хорошо, хорошо… Чем меньше скажешь, тем скорее исправишь. Джоанна жила и умерла в сроем коттедже, довольная сельской жизнью. Джон поднялся довольно высоко – использовал свои мозги в качестве лестницы и взобрался по ней. А Эктс, фигурально выражаясь, сделал карьеру на старье и костях, – он поклонился Джейн, – и стал владельцем небольшого антикварного магазина в Ледборо. Вот так обстоят дела.

Джеффри Тавернер сказал:

– Очень четкое и краткое изложение, но к чему это все? Я полагаю, что все хотели бы знать, зачем нас здесь собрали.

– Естественно. Надеюсь – я действительно надеюсь, что не все вы пришли в надежде на какую-то выгоду для себя.

Мэриан Торп-Эннингтон вздохнула и проговорила, придав голосу побольше драматизма: