Читаем Огненная кровь полностью

– Я Рампури Тан.

– Я Лорал Хеллелен.

– Девушку держи под прицелом, – велел Рампури, подтягиваясь из воды на узкий каменный уступ и вставая на ноги так, будто его не сковывала промокшая одежда. – Она более чем опасна.

– А второй?

Каден не различал говорящих, но принялся слабо грести к месту, где вылез Тан, и Тристе потянул за собой.

– Он со мной, – ответил Тан.

Проходя сквозь кента, монах не выпустил накцаля, и сейчас в сумраке блестел наконечник копья.

– Присматривайте за девушкой.

Каден добрался до уступа совсем окоченевшим. Он кое-как цеплялся за камень, поддерживая одной рукой голову Тристе. И чувствовал, как она трясется, какой ее бьет озноб. Мокрые волосы облепили ее лицо, губы посинели так, что в дымном свете казались черными.

– Каден, – стуча зубами, шепнула она.

Ответить он не успел: из темноты вынырнули двое, подхватили ее под локти и, трепещущую, вытащили из воды.

– Осторожно, – попросил Каден. – Она связана. Вы делаете ей больно!

Сторожа, не слушая, грубо поволокли девушку по каменной полке, и тогда сам он, дрожащий и промокший, выбрался на воздух.

Откашлявшись от соленой воды и выпрямившись, он смог наконец оглядеться. Первая мысль, что врата вывели их в море, оказалась ошибочной: он очутился в большой камере шагов пятнадцать в поперечнике. Стены и потолок составлял тот же голый камень. Все это напомнило Умберский пруд в Костистых горах, только над прудом высился широкий изгиб небосвода, здесь же, под сводом пещеры, было темно и зябко.

Ишшин тоже не походили на монахов. Каден, вопреки предупреждению Тана, ожидал увидеть что-то знакомое. Но люди, грубо прижимавшие Тристе к стене, были одеты не в монашеские балахоны, а в засаленные кожаные дублеты и тюленьи шкуры. Голову они не брили, и у одного была настоящая борода, а у второго недельная щетина на подбородке. А более всего поразило Кадена, что ишшин выглядели воинами: у каждого на бедре висел короткий меч, у каждого был в руках заряженный арбалет. И один из арбалетов они навели на Тана.

– Рампури.

Имя в устах ишшин прозвучало ругательством.

– Целься в девушку, Хеллелен, – отозвался монах.

– Сам знаю, куда мне целиться.

Каден сдержал дрожь и попытался разобраться в происходящем. Лорал Хеллелен казался ровесником Тана: рослый, жилистый эд со светлой, небрежно заплетенной косой до середины спины. Когда-то он, возможно, был красив, но теперь щеки запали, как у покойника, а провалы глаз напоминали синяки. Каден всмотрелся в эти глаза. В свете факелов они ярко, почти лихорадочно блестели. Пальцы Хеллелена гладили тетиву арбалета.

– Что за глупость – впереться в эти врата спустя столько лет?

Каден покосился на Тана. В Ашк-лане никто не смел называть Рампури Тана глупцом, но если старый монах и был задет, он ничем этого не показал.

– Если прежние пути стали скользки, приходится рисковать.

– Ты мне толкуешь о скользких путях! – огрызнулся светловолосый. – Не ты ли оставил свой пост?

– И вернулся. – Тан указал концом накцаля на Тристе. – Возможно, с кшештрим. Она прошла врата. Без обучения. Без подготовки.

Растерянность в глазах Хеллелена сменилась изумлением. Чуть помедлив, он перевел прицел с Тана на прижатую к стене девушку:

– Мала она для кшештрим.

– Взрослая женщина, – покачал головой Тан. – Просто под одеждой не видно.

– И она прошла кента…

Тан кивнул.

– Мы не понимаем, что это означает, – тихо заговорил Каден, стараясь, чтобы голос звучал сдержанно и рассудительно. – Возможно, она кшештрим, возможно… что-то иное.

Хеллелен глянул в его сторону, прищурил глаза и, отметив пылающую радужку Кадена, процедил:

– А, наследничек.

– Теперь император, – поправил Тан.

– Нет, здесь он не император, – отрезал Хеллелен. – Здесь тебе не дворец, а мы – не твои монахи. Если у меня будут к тебе вопросы, я их задам. А пока не спрашиваю, держи свой императорский рот на замке, или свой срок в Мертвом Сердце, как бы краток он ни был, проведешь под замком.

Каден смотрел на дрожащую у стены Тристе: руки стянуты за спиной, арбалетные болты целят ей в грудь и в голову.

– Все странно, – заговорил он. – Тристе помогала мне, нам помогала, на каждом шагу. Чуть сама не погибла. Даже если она кшештрим, я требую, чтобы с ней хорошо обращались.

Хеллелен цокнул языком.

– Воображаешь, будто что-то знаешь о кшештрим? – скрипучим голосом осведомился он.

Каден покачал головой.

– Думаешь, ты способен понять их мысли? Явился тут и давай учить нас, учить меня жизни?

Он с неожиданной яростью подступил к Кадену и развернул арбалет, целясь теперь ему в сердце.

Тан оборвал речь, древком копья отстранив ишшин от Кадена:

– Хеллелен, ты бы лучше занялся этим созданием, – монах кивнул на Тристе, – чем читать нотации аннурскому императору. Если она кшештрим, она участвует в заговоре против династии Малкенианов.

– Династия Малкенианов давным-давно забыла свой долг. – Ишшин воззрился на Кадена. – Ты хоть знаешь, что такое эти врата?

– Знаю, – ответил Каден. – Это орудие, которое поддерживает целостность империи и помогает в борьбе с кшештрим.