Читаем Огненная чайка (СИ) полностью

— Параллельные линии находятся друг напротив друга, но никогда не пересекаются, — вдохновенно начал он, — Но пересекающиеся встречаются один раз, на краткий и радостный миг. Разойдутся свой дорогой, всё больше и больше отдаляясь друг от друга. И никогда друг друга не увидят вновь. Они будут вечно бежать через пустоту, в которой ничего нет, одинокие и неприкаянные. Но куда? Зачем?

— Жуть какая, — передёрнуло меня, — Это кого он в депрессию хотел вогнать?

— Учил одну маленькую девочку с… Вроде, то была шизофрения. В любом случае, стадия была запущенная, у неё начинало расщепляться сознание. Это он так решил научить её азам математики, называется.

Он подошел к комоду, вытащил такос и протянул его мне.

— Будешь? — подмигнул.

Затем он достал ещё один. Мы принялись жевать. В соседней палате раздались звуки ча-ча-ча. Ромео выпучил глаза, а я рассмеялась.

— Сколько ты здесь ещё лежать будешь? — спросил он.

Я неопределённо пожала плечами.

— А почему ты вдруг спрашиваешь?

— Просто… Я хотел спросить, когда нас выпишут, хочешь поддерживать со мной общение? Просто обычно, когда здешние выходят, то они расстаются навсегда. Ну, многие. Так что, если ты откажешься, я всё пойму. Хотя мне всё же хотелось общаться с тобой и дальше. Со всеми вами.

— С Блейном тоже? — подмигнула я.

И тут же поняла, что ляпнула лишнего. Ромео нахмурился, но оставил мой подкол без ответа.

— Так да или нет?

— Конечно, да! Как я могу бросить тебя, нашего юного страстного танцора Ромео?

Мы громко рассмеялись. Из залы донеслась громкая музыка. Похоже, это было диско. Мы с Ромео озадаченно переглянулись.

— Пойдём, посмотрим? — предложила я, — Спорим на такос, что это наша тройка?

— Да тут и спорить не надо, — криво усмехнулся Ромео, — Тем более, ты его достать не сможешь в случае проигрыша. Не очень из тебя контрабандист.

— Это кто сказал? — возмутилась я.

И всё же заключать пари мы не стали, а просто побежали в залу. Там уже бесновались наши обожаемые парни: Эрик, Саймон и Грег. Я присоединилась к ним, а Ромео на меня задумчиво смотрел. А потом перевёл взгляд на Блейна, говорящего с Сандрой. Я удивилась, но придавать этому значения не стала. По-любому решил наградить каким-нибудь очередным глупым прозвищем. Меня он окрестил Вечно Бесноватой Рыжей Скелетиной С Никогда Не Вынимающимся Шилом В Одном Месте. Некоторые меня до сих пор так называют.

Когда она уходила, я рассеянно поглядела ей вслед. Сзади меня обнимали руки Эрика. Он плавно покачивался под какую-то тоскливую балладу. Я ещё раз вздохнула, вспомнив Марка.

Мы с нетерпением ждали Ночи, Когда Все Двери Открыты. Я иногда ловила на себе тяжелый взгляд Хамелеона. Я разгадала её тайну, тем самым ослабив её. Но лишь на время. Чем холоднее будет, тем сильнее она будет становится. Она всегда любила дождь и снег. Иногда мне казалось, что они всегда её сопровождают, даже в солнечные летние дни. Собственно, почему Хаомеон? Он маскируется под окружающую среду. А если взглянуть на это с другой стороны, то его цвет зависит от цвета окружающей среди. На Хамелеон всегда было легко повлиять, промыть мозги. Идеальная добыча для сектантов. Хорошо, что здесь их нет, иначе бы она присоединилась к ним.

Какого это — спать меж двух огней? С одной стороны тени Клэр растут, движутся, щёлкают своими бесплотными челюстями. С другой стороны Хамелеон дышит ненавистью. Я завидовала соседкам Поступи: в её комнате всегда незримые цветы и солнечный свет.

Осень своим холодным дыханием срывала листья с веток, рисовала инеем на стеклах, заставляла ртутный столбик на градуснике уменьшаться, переходить отметку 0. Близилась заветная Ночь, и наши с предвкушением ждали. А у меня на душе было тревожно. Кого-то мы лишимся этой ночью.

И вот, настал день преддверия. Дети вырезали гирлянды и фонари, доставали пылящиеся на антресолях бумажные змеи, надували шары, складывали корабли, самолётики, цветы и птиц, вязали шарфы и свитера, зажигали ароматические палочки, рисовали на стенах. Носились по коридорам, перешептывались, никак не могли угомониться, как бы ни кричали на них Халаты. Эрик заперся в палате, выгнав всех соседей, не пускал даже меня. Но я всё-таки подглядела. Он завороженно смотрел в альбом, сделавшись очень похожим на своего отца.

Мы смотрим телевизор, изо всех сил завидуя веселящимся на праздничном концерте. Делаем попытку устроить свой концерт, но Халатам удаётся нас угомонить. Поступь сидит целый день на подоконнике у себя в палате. Перед рассветом она предупредила нас, чтобы мы с ней ни в коем случае не заговаривали. Мне по секрету шепнули, что этой ночью она уйдёт с Вороном навсегда.

Говорят, всё то, что ты нарисуешь на стене, останется в памяти живущих Иных на века. Даже через сотню поколений. А если ты нарисуешь грядущее, то оно непременно сбудется. Кит это называл глупыми суевериями. А я захотела проверить и нарисовала двоих, бредущих по дороге, припорошённой снегом.

— Удачи, ребята, — шепнула я, погладив получившийся рисунок.