Читаем Огненная чайка (СИ) полностью

— Нет-нет, — помотала я головой. — Лучше бы он остался в моей памяти как загадочный дом, который всегда был таким.

— Первое впечатление — это, конечно, здорово, но вредно. Так не докопаться до самой сути.

Он подошёл ко мне и развернул к окну. Отсюда, с небольшой возвышенности, хорошо просматривался город. Сеть широких улиц и узких переулков, крохотные дома, похожие на спичечные городки, островки зелени, колыхающеся, словно водоросли — и всё это сияло золотым и синим. Я заворожённо смотрела вниз.

— Это тот город, который вижу я.

— Жёлтый. Ненавижу жёлтый.

— Но жёлтый очень красив. Цвет солнца. Цвет застывшей древней смолы. Цвет глаз Вечности.

— Но они у него янтарные. Это совсем другое.

— А какой цвет нравится тебе?

— Я не…

Снова заиграла песня. Она могла исполняться на самых разных инструментах, но мотив был тот же. Тогда почему я её не узнавала? Потому что исполнялась она совсем разными людьми. Крысолов — он и есть Крысолов. Хитрый, манящий, завораживающий. Джонатан не был таким. Джонатан был из тех, от самого присутствия которых становилось легче.

— Ваши правильно делают, что не скорбят по ушедшим. Они провожают их с радостью. Линии, что однажды пересеклись, больше не пересекутся.

— Он часто на меня смотрел, как будто что-то хотел сказать. Он знал слишком много, и это его в конце концов погубило.

— Думаешь?

Он протянул мне флейту. Пыльную, набухшую от сырости, но я её все равно узнала.

— Где ты её достал? — прошептала я.

Он загадочно улыбнулся.

— Что с ней надо сделать? — спросила я.

— А как думаешь ты? — спросил он.

Я поднесла её к губам. Как и ожидалось, вместо мелодии послышался только сдавленный свист. Но я упрямо продолжила, представив, что могу играть. Крысолов присоединился ко мне, наши мелодии слились в одну, обволакивая округу дуновением августа, ароматом уютных солнечных деньков, проведённых в тенистом саду, и ощущением безграничного счастья. Моя флейта рассыпалась пеплом, который тут же унёс ветер.

— Спасибо… — услышала я знакомый мне голос.

— Что я сделала? — спросила я у Крысолова.

— Освободила его, — сказала я. — Прямо сейчас в одиночной палате сиделка услышит сдавленный хрип и увидит уставшую улыбку. Скрипичный Ключ покинул катакомбы, влекомый твоей мелодией.

— Берегись, коллега, теперь мы соперники, — усмехнулась я.

Вдали заалел рассвет. Небо окрасилось в ярко-оранжевый.

— Видимо, я никогда не узнаю тайну, что он хотел поведать мне, — сказала я, обернувшись.

Но Крысолова уже не было. Я спустилась вниз, вышла из дома и побрела по улицам. Шёл весенний дождь. Первое марта. Я была первой, кто встретил весну.

— Привет, весна! — кричала я, прыгая и громко хлопая в ладоши. — Мы тебя заждались! Добро пожаловать, весна! Добро пожаловать!

Прохожие шарахались от меня, а я заливалась громким смехом.

Внезапно передо мной выросла Ласка.

— Ой, а вы откуда здесь взялись? — удивилась я.

— Не знаю, как ты, а я пришла. Ногами, — отчеканила Ласка. — И мне интересно, какая неведомая сила увлекла вас сюда. Голоса в голове? Маленькие зелёные человечки?

— Что за стереотипы? — притворно возмутилась я. — Вы же психиатр, как вы можете?

— Ладно, маленькая несносная девочка, — поморщилась Ласка. — Пойдёмте обратно в больницу. Отмываться будете и греться. И объяснять, что с вами случилось.

И всё-таки они очень похожи, Ласка и Крысолов.

====== Синий ларец ======

— А теперь объясни, какого хрена это было?

— Мистер Эррони, это неэтично.

— Ты слишком мягка, поэтому твои подопечные такие необузданные и недисциплинированные.

— А ещё радостные и счастливые.

— Но так они никогда не излечатся. Вспомните Джонатана.

Я вздрогнула. Рука чувствовала тепло нагретого утренним солнцем стекла. На подоконнике была пыль, мотылёк бился крыльями о стекло, снаружи в паутине блестели капельки воды. А я сидела здесь, в кабинете мистера Эррони, и его лысина сверкала в свете энергосберегающих ламп.

— Не смейте трогать Джо! — прорычала я. — Он ни в чём не виноват!

— Никто не виноват, Зои, — мягко сказала мисс Алингтон.

— Джо был слабаком! — рявкнул мистер Эррони.

— Хватит! — стукнула кулаком по столу мисс Алингтон. — Перестаньте так отзываться о больных, иначе я дам об этом знать заведующей.

По щеке скатилась слеза. Мне хотелось разбить о голову мистера Эррони вазу, стоящую по правую сторону от меня. Или убежать отсюда, закутаться в постель и никогда не вылезать.

— Ещё раз: что заставило тебя покинуть здание больницы без разрешения лечащего врача? — осведомился мистер Эррони.

— Ваша лысина сияла слишком ярко. Я чуть не ослепла, — процедила я.

— Я должен знать, что это было. Вдруг опять обострение, голоса в голове или ещё какая неведомая хрень, — сплюнул мистер Эррони.

— Оставьте её уже в покое, — устало сказала мисс Алингтон. — Вы её тут уже час прессуете.

— А что тебе мешает уйти? — хмыкнул мистер Эррони. — Я с ней разговариваю, а не с тобой.

— Я просто захотела прогуляться, — отмахнулась я. — За окном был такой красивый рассвет. Я скучаю по городу.