Читаем Официантка полностью

Работа на два фронта стоила Марине больших усилий. Она уже знала, какое помещение будет снято, а затем, возможно, и куплено под ресторан, знала, кто финансирует все это помимо Игоря, кто решает проблемы с «крышей», составляет бумаги, кто и какой процент собирается иметь с этого предприятия. Деньги вкладывали в новый ресторан Игорь, Хан и отец его жены, который улаживал дела, связанные с помещением, налогами, и все это выходило для него на очень выгодных условиях, Руслан, Николай, Андрей Алексеевич (для Марины «просто Андрюшка», но далеко не такой простой, как хотел показаться), богатенькая подруга менеджера Ларисы Анжела, а также ещё несколько человек, вложившихся в это предприятие несколько поскромнее. Со всеми из них Марина старалась иметь самые теплые, самые доверительные и располагающие отношения.

Бумаги были уже практически оформлены, большинство пунктов продажи оплачено, одноэтажное здание с подвальным помещением ремонтировалось, однако улаживать приходилось ещё много всевозможных вопросов.

Утаивать то, что Марина собирается открывать свой ресторан, было бесполезно. В «Сакунтале» все знали об этом, многие, конечно, завидовали.

— Ну и проныра, — удивлялась Асунта, которая редко высказывала о ком-то свое мнение. — Смотрите, Анатолий, скоро она из «Сакунталы» работников к себе переманивать начнет. Ее ничего не остановит.

Анатолий, генеральный директор и одновременно владелец «Сакунталы», только пожал плечами. Именно к нему обратилась Марина с просьбой порекомендовать художника-дизайнера интерьеров для оформления своего будущего ресторана. Он с большим трудом вызвонил ей парнишку Вениамина, на вид бледного, больного и скучного. Но именно он оформлял когда-то «Сакунталу», и теперь работал на строительстве большого торгового центра в Греции. И Марине повезло: эти работы уже подходили к концу и через некоторое время Вениамин должен был возвратиться в Москву.

«Черт с ним, что он много денег попросит! — думала Марина. — Все должно быть на полную катушку! Окупится. Нечего жалеть!»

На работу Оксана не вышла. Марина сразу обратила на это внимание, когда пришла с утра в «Сакунталу». Марина появлялась там ежедневно и находилась строго весь свой рабочий день, про неё не должны были подумать, что она бросается своими обязанностями и решает теперь только нужные ей вопросы.

…Официанты бегали туда-сюда, перетирали посуду, двигали столы и стулья, словом, делали все то же самое, что и обычно. Только без метрдотеля. Марина велела им не расслабляться, самостоятельно брать столы, когда начнут приходить посетители, а сама несколько раз звонила Оксане домой.

Сначала у Оксаны никто не подходил к телефону. Затем после долгих гудков трубку или брали, но затем тут же клали, или было занято, и Марина даже не знала, слышала ли Оксана её громкие крики.

Тогда Марина решила, что нужно ехать туда немедленно, оставила Олежку и Виталика за главных в зале, выбежала на улицу и увидела, как Руслан выходит из машины, в которой, правда, остался сидеть водитель.

— Руслан, очень надо! — быстро сообразила она. — Ты занят сейчас?

— Да, — ответил Руслан. — Но если что-то важное…

— Нет, ты занимайся своими делами, ничего особенного. Только можно меня твой водитель отвезет? — попросила Марина. — Мне мужская сила, может, понадобится!

— Опять что-нибудь? — взволновался Руслан.

— Нет, нет, не то, — успокоила его Марина. — Только надо быстро. Помочь мне, если нужно, подвинуть там, поднести…

— Поезжайте, конечно, — успокоился Руслан.

— Я тебе сразу позвоню! Спасибо! Да мы, наверно, быстро вернемся! обрадовалась Марина, быстро поцеловала Руслана и кинулась к машине.

Оксана проснулась, словно от какого-то толчка. Открыла глаза, слепленные сухими солеными комочками — результатами продолжительных слез, высохших несколько часов назад.

В окно лился свет, и даже осеннее солнце улыбалось Оксане через тюлевую занавеску. Большие настенные часы висели прямо перед глазами Оксаны. Они показывали чуть больше половины одиннадцатого утра.

Оксана пошевелилась. Кололо где-то возле шеи, мешало двигаться. Она сообразила, что это то место, в которое она ткнула ножом, намереваясь попасть в сердце. Скосила глаза на него — немного засохшей крови и небольшой порез, от него и мышь бы не умерла.