Читаем Одноклеточный полностью

Сатою встала на колени и чиркнула спичкой. От конуса и палочки стали подниматься струйки синеватого дымка. Поначалу я ничего не чувствовал, а потом в нос ударила едкая смесь всех тех жутких веществ, про которые толковала девушка. Все закашлялись и стали ухать, разгонять дым ладонями и ругаться. Только мы с Аоки и сама гейша молчали. Даже Тони не вытерпел, ведь он сидел ближе всех к источнику дыма.

— Гаси, — просипел он. — А то я за себя не отвечаю.

— А мне нравится! — заорал Минору и с бешеными глазами подполз к ладану. В его грибной миске было пусто, да и кег на плечах уже обвис. Парень порядком закинулся. Тут все стали дурачиться и выкрикивать разные глупости.

— Это бадьян!

— Сам бы бадьян! Пачули не чуешь?

— От пачуля слышу! Камфара, факку мне с айбо!

— Вот это в самый раз для тебя, извращенец. Эй, где тут айбо для этого буру секкасу?

— А в чем суть игры-то? — здраво спросил кто-то.

Но Сатою уже не было в комнате. Мы успели только заметить, как Тони тащит её за собой, подхватив под руку. Наверное, он решил немного ускорить обряд посвящения. Флора завела музон позабористей, специальный грибной. Дурь, которую я слопал за вечер, будто взбесилась во мне и заставила напрочь потерять реальность. Думаю, особенно тут мухоморы «помогли». В воздухе замелькали призрачные тени, они пытались что-то сказать низкими голосами и просачивались сквозь меня, как ручей в сливное отверстие на дороге. Но отмахнуться я не мог, потому что мышцы почему-то перестали меня слушаться.

— Уф, — услышал я вдруг голос Аоки. — Кажется, в ладане тоже было что-то такое. А то бы мы не улетели так сильно. Осталось только зубы и животы раскрасить. Эй, кончай уже!

Я вытер со лба испарину. Минору между тем где-то раздобыл бубен и долбил в него, как робот.

— Круто он завёлся, — сказал Гриб и отнял у парня инструмент. — Кому эбселена?

— Пойдём в сад, — сердито сказала мне Аоки. — Варвары какие-то. Представляю, как сейчас чувствует себя Сатою.

Мы с остатками призраков в глазах выбрались из комнаты и спустились на первый этаж. Я думал, что девушка хочет показать мне заснеженный сад перед домом, но она повела меня в другую сторону. Там оказался второй выход, и вёл он в настоящий тёплый парк! Я остановился на его пороге как статуя. Мы словно очутились летом в ночном лесу. Нет, всё-таки не в лесу. Кое-где сияли фонари, и слышался шум фонтана. Густо пахло цветами.

— Гляди, отсюда можно освещением управлять. — Аоки показала мне панель рядом с дверью и даже покрутила каким-то верньером. На минутку стало куда светлее, а потом опять полутемно. — Можно эхо сделать, как в горах. Или заставить разговаривать камни и скульптуры, отвечать на вопросы. Интеллект, правда, у системы не очень…

— Не надо, — испугался я. — У меня ещё мозги не до конца прочистились.

— Куда пойдём? Слева цукияма — пейзажный сад с холмами. Справа хиранива, плоский сад, там же площадка с пятнадцатью камнями. Прямо — озеро со скалой и водопадом.

— А я думал, это фонтан шумит.

Мы отправились налево, чтобы сделать круг по саду и вернуться к дому. Ни за что бы не подумал, что в городе может быть такой участок земли. Возле нашего старого дома такого, понятно, не было. Вот что значит древняя самурайская фамилия. Я шёл по холмам и любовался цветами и птицами. Их тут много было, и некоторые не спали. Аоки мне называла их: дрозд, кукушка, дятел, фазан, снегирь… На пруду обнаружились две цапли, бекас и даже альбатрос. Он сидел перед ошмётком рыбы и дрых с головой, засунутой под крыло.

Я обошёл вокруг пруда и вдруг понял, что остался один. Аоки отстала, зазевавшись на какой-то цветок или куст скиммии. Хотел уже крикнуть и позвать её, но вспомнил про спящего альбатроса и промолчал. «Ладно, не потеряюсь», — решил я и двинулся дальше, петляя по узкой тропинке между кустов. Наверху тихо шевелились кроны деревьев, обдуваемые из вентиляционной системы. Было тихо, только со стороны дома долетали резкие гитарные пассажи, а откуда-то ещё — глухой, почти незаметный рёв городской эстакады.

На головой висел пятнистый жёлтый кружок Цуки. Оттуда по нам микроволновый луч врезал…

Кусочек тишины в никогда не спящем городе.

И тут я услышал короткие всхлипы. Как будто в кустах ревела, сдерживаясь, девчонка. Коря себя за любопытство, я отправился на звук. Старался не хрустеть ветками. А потом, наоборот, принялся шуметь, я же не собирался ни за кем подглядывать.

Это была Сатою. Она уселась на скамейке рядом с садом камней. Но не смотрела на него, отыскивая пятнадцатый камень, а уткнулась лицом в платок. Я сел рядом и сказал:

— Здесь красиво.

Камни и правда смотрелись неплохо. Я вообще-то не ценитель таких садов, потому что сиживал рядом с ними всего несколько раз. Это нихонцы умеют уноситься мыслью в подсознание или на духовные вершины. Их веками учили. А мы, айны, всё больше о приземлённом мечтаем.