Читаем Одно слово стоит тысячи полностью

Итак, на свадьбу согласилась жена Лао Цао, сам Лао Цао, однако на нее не согласилась Гайсинь, она же Цао Цинъэ. Раньше, когда Цао Цинъэ вместе с отцом ездила в деревню Нюцзячжуан уезда Циньюань, она уже видела этого Ню Шудао, тогда нормального разговора между ними не получилось. Но и в этот раз, когда Ню Шудао жил у них дома целых три дня, они так и не поговорили друг с другом, поскольку кроме книг Ню Шудао ничего не интересовало. Разумеется, чтение — занятие хорошее, но Цао Цинъэ ждала от Ню Шудао большего. Он не пришелся ей по душе ни в первую, ни во вторую встречу. Жена Лао Цао считала, что Цао Цинъэ противится назло, просто в ней, как всегда, взыграл дух противоречия. Вообще-то свадьба — это не то событие, из-за которого стоит вешаться, но чем больше Цао Цинъэ воротила нос от Ню Шудао, тем сильнее жена Лао Цао жаждала этой свадьбы. Из-за этого у них случился очередной скандал.

— Тебе нравится, вот и выходи за него, мне он все равно не нужен, — отрезала Цао Цинъэ и добавила: — За кого угодно, только не за него.

Сначала она не думала капризничать, но в результате все именно в капризы и вылилось. Жена Лао Цао, распетушившись, вместо Цао Цинъэ напустилась на Лао Цао:

— Эта свадьба была твоей идеей, навалил дерьма, теперь сам его и разгребай. В любом случае я дала слово, если все сорвется, я повешусь.

Теперь Лао Цао оказался меж двух огней. Как-то раз он встал ночью, намереваясь сходить в винную лавку Сяо Вэня, чтобы помочь процедить брагу. Выйдя во двор, он заметил в комнате дочери свет; Лао Цао убрал в сторону совковую лопату и постучался. Цао Цинъэ открыла дверь; Лао Цао зашел и, присев на корточки, достал трубку. Тут же он сделал дочери жест присесть рядом. Закурив, Лао Цао начал разговор:

— Такой славный парень, почему ты не хочешь за него замуж?

Цао Цинъэ молчала, тогда Лао Цао продолжил:

— Не стоит этого делать назло матери, ведь так ты только себе навредишь.

— Это я раньше ей назло делала, а сейчас не тот случай, просто не лежит у меня душа к этому человеку.

— А почему не лежит?

— Мне кажется, он какой-то глупый. Пока он жил у нас, я украдкой подходила к восточному флигелю и слушала, что он читает. Так вот, каждый день он повторял один и тот же отрывок. Мало того, больше половины слов он или читал с ошибками, или вообще вставлял вместо них что-то свое.

Лао Цао, соглашаясь, вздохнул:

— Мне тоже показалось, что он не столько умный, сколько очень простой человек. Но именно эта его простота и подкупает, поэтому я бы посоветовал тебе выйти за него. Все думают, что главное — это ум, но для личной жизни важнее все-таки простота. Тут ведь речь не о торговле, а о семье. Отец твой прожил больше полувека, поэтому подтвердит, что хитрость рождает лишь проблемы. Взять, к примеру, твою артистку-мать, я всю свою жизнь у нее под каблуком.

— Дело не только в нем, уезд Циньюань и деревня Нюцзячжуан мне тоже не по нутру, — ответила Цао Цинъэ.

— Да ты была там лишь раз. Сяо Вэню из уксусной лавки, который уж куда только не ездил, это место понравилось.

— Но это далеко от дома.

Лао Цао удивился. Вообще-то, за этот довод постоянно цеплялась его жена, которая сперва противилась свадьбе. А Цао Цинъэ продолжала:

— Я снова буду чувствовать, словно меня продали на чужбину. Папа, на новом месте я буду бояться спать по ночам.

Лао Цао тяжело вздохнул:

— Ты ведь уже взрослая девочка, тебе не пять лет. А что касается дальнего расстояния, так послушай своего отца — у этого тоже есть свои плюсы. Будешь жить подальше, не придется цапаться с матерью. — Помолчав, он добавил: — К тому же, я думаю, что Лао Хань, который присмотрел этого парня, не мог в нем сильно ошибиться. Он хороший друг твоего папы, он не обманет. Да и зачем ему меня обманывать?

Цао Цинъэ заплакала, уронив голову на плечо отца.