Единству снова угрожало полное уничтожение, но на этот раз — изнутри. Гибриды Червей бесконтрольно роились в темных землях, парализуя сообщение между Кругами. Уничтожение Гнезд, Ульев и бесчисленных волн низших тварей не давали результата, потому что причиной всему были настоящие хозяева — чудовищные древние Черви, неустанно грызущие кости Единства.

Были принесены новые Клятвы. Творящая и Искуснейший, Наблюдатели и Истинные, потомки Кел и младшие Народы вновь объединились для отражения угрозы.

Тогда и была объявлена Великая Охота…

Глава 1

Ваша Слава повышена на 1

Сообщение интерфейса Восхождения всплыло в третий раз за последние сутки. Видимо, чем больше расходился слух о моем триумфальном возвращении, тем выше поднимался цифровой эквивалент известности. Вернее, даже не известности. Честь? Авторитет? Близко, но не то. Слава скорее обозначает морально-этическую ценность разумного существа на лестнице Восхождения.

Сейчас у меня тридцать пять единиц этого таинственного показателя. Белый Дьявол сказал, что когда их станет пятьдесят, я получу Титул «хейр», что означает «признанный» и смогу разблокировать новые возможности этой странной системы. Какие именно и как они нам помогут? Как обычно, советник предпочел загадочно промолчать.

Я с досадой стукнул кулаком по ребристой белой стене. Встал с откидной койки, прошелся по отсеку — наверное, в тридцатый раз за сегодня. Уже успел его измерить — шесть на двенадцать шагов, обшарпанное глухое помещение без окон, с двумя койками друг над другом и наглухо прикрепленными к полу небольшому металлическому столу и двум стульям. От предыдущих обитателей на стенах остались лишь многочисленные выцарапанные надписи и рисунки — большей частью, не совсем приличные. Что ж, это можно понять, публика сюда попадала соответствующая…

Я, черт побери, в каталажке фригольда. Как деликатно выразилась Вероника Максвелл, «на карантине»!

Встреча была радостной. Йурр, Травинка, изумленные фригольдеры, даже Толя Грохот примчался с поста помять мои косточки, но закончилось все неожиданно — меня сначала отвели на осмотр в медком, а потом под благовидным предлогом быстренько поместили в «изолятор».

«Сигурд, мы очень рады, что вы вернулись. Но нужно убедиться, что с вами все в порядке. Есть правила безопасности, которые мы соблюдаем».

Вероника Максвелл приветливо улыбалась, но глаза у нее были ледяными. И вооруженные Восходящие из копья Майкла, невзначай маячившие за ее спиной молчаливо намекали, что отвертеться от проверки не получится.

Честно говоря, я ожидал нечто подобное. У земной колонии должна быть служба безопасности — во враждебном окружении иначе не выжить. Считавший погибшим молодой колонист вернулся неизвестно откуда на винтокрыле, притащил с собой изгоя из Народа Теней, да еще и выглядит крайне странно…

Да, изменение моей внешности явно вызвало вопросы — я покидал фригольд атлетичным, но суховатым юношей, а вернулся заматеревшим молодым волком. «Бронза» Тела, даже слабая, это далеко не «дерево». Я как будто даже подрос немного, раздался в плечах и груди, мышцы стали тугими канатами, перевитыми проволокой вен, а на животе бугрились рельефные кубики. Конечно, далеко еще до Мрака, Майкла или того же крепыша Динамита, но во мне появилась настоящая, мужская стать, которую дают только годы, опыт и пройденные испытания — и это, конечно, не могло остаться незамеченным.

Травинка удивленно ойкнула уже на медосмотре, хотя ее внимание больше привлекли свежие шрамы. Особенно до конца не заживший здоровенный след от ожога под солнечным сплетением, куда Коготь-как-Серебро приложил свою раскаленную руку. Других отметин тоже хватало — последние недели я провел чрезвычайно активно. Синяки, кровоподтеки, ссадины, ожоги от крови Червей… в момент трудностей организм мобилизуется, я не обращал на них особого внимания, но человек опытный читает следы на теле, как открытую книгу. Тем более — Восходящие, чья внимательность к деталям превосходит человеческую…

Да что там говорить, даже моя физиономия претерпела некоторые метаморфозы. В дороге я особо не следил, не до того было, но в камере имелось небольшое зеркало, в котором я тщательно осмотрел свое лицо — и очень удивился!

Прежний Сигурд куда-то уходил. Сквозь обострившийся рисунок скул, обветренные, утратившие пухлость губы, через новую упрямую складку между бровей словно ястребиным немигающим взором смотрел кто-то другой, совершенно иной, взрослый и решительный, и дело было даже не в удлинившихся, чуть взлохмаченных волосах и густой русой щетине, почти превратившейся в бородку. Словно кто-то обтачивал мою физиономию как глыбу мрамора, из глубины которой неумолимо проступали новые черты. Это одновременно пугало и привлекало — потому что мне пришлось по нраву то, что я видел. Новый Сигурд был иным… но он гораздо больше подходил этому миру.