Читаем Одиннадцатый легион полностью

Уставший от бесплодного времяпрепровождения Дарк решил не мешкать и тут же отправиться в контору торговца. Выходя из гостиницы, он убедительно пригрозил кулаком хозяину заведения, давая понять, что в цивилизованном обществе арест постояльца – это еще не повод для выселения. «Когда вернусь, надо будет в ухо дать, чего кулаком просто так грозить!» – подумал Дарк, покидая «Вольницу». Тогда он еще не знал, что справедливое возмездие не настигнет толстощекого хозяина заведения так скоро. Обратно вернется он лишь через несколько дней и настолько сильно уставшим, что физически не сможет заняться воспитанием обнаглевшей прислуги.

Вчера город казался загадочным и красивым, сегодня же он излучал лишь враждебность и холодное безразличие к судьбе обитателей. Даже небо было пасмурным и извергало вниз мелкие капли моросящего дождя. Всего пять минут находясь на улице, Дарк уже основательно замерз, холодные порывы ветра пробирали до самых костей. Пришлось сделать небольшой крюк по дороге в контору и еще раз обрадовать посещением портного, который работал также цирюльником, старьевщиком и ростовщиком, а вдобавок торговал готовой одеждой.

Старичок был вежлив и словоохотлив, наверное, потому, что посчитал Дарка состоятельным клиентом. Купив теплый плащ и длинные перчатки из толстой кожи, Дарк умудрился направить разговорчивость торговца в нужное для него русло и узнать, где же находится контора управляющего загадочным караваном.

К счастью, Пауль Дантон был весьма известной личностью в городе. Собратья по Торговой Гильдии считали его везучим сумасшедшим: везучим, потому что никто не мог понять, как ему удавалось с легкостью зарабатывать столько денег, а сумасшедшим, поскольку швырялся он полученной прибылью с расточительством на грани безумия.

– Вы только подумайте, господин, – причавкивая и брызгая слюною от негодования, бойко бормотал старик, – вместо того, чтобы оборот увеличить, он пускает все на ветер. Купил громадный трехэтажный дом в центре, а сам там не живет. Ну, на первом этаже, понятно, контора находится, а верхние-то этажи «мазилам» сдал, притом бесплатно.

– Каким еще таким «мазилам»?

– Ну тем, что картинки всякие малюют.

– Художникам, что ли?

– Угу, я и говорю, «мазилам». Мы его на собрании Гильдии спрашивали, зачем, а он разорался, дескать, не наше собачье дело, «…что хочу, то и делаю, деньги мои».

– И он прав, уважаемый, – усмехнулся Дарк, – ведь действительно его.

– Да так-то оно так, но ведь молодежь развращает. Они ведь вместо того, чтоб торговлей заниматься али ремеслом, картинки малюют! – Старик нагнулся и прошептал собеседнику в ухо: – Некоторые весьма непотребные.

– Баб, что ли, голых?

– Угу, и не только… А хуже всего, что он этим соплякам-«мазилам» помогает, а они и наглеют. К нам идут, денег «на искусство» просят.

Все сразу стало ясно. Торговцы не обращали бы никакого внимания на моральный облик молодежи и на то, как расточительно сорит деньгами Дантон, если бы художники не просили денег заодно и у них.

– А еще там оргии проходят всякие, – продолжал шамкать старикан, – по ночам в мастерской своей собираются, пьют и дебоши развратные устраивают. Поначалу только между собой, а потом и вельможи к ним потянулись, вместе теперича озорничают.

После услышанного Пауль казался Дарку не сумасшедшим, а расчетливым хитрецом, сумевшим найти нужный ключик к душе толстосумов-аристократов. Вроде бы бесцельно соря деньгами, он на самом деле получал возможность «на дружеской ноге» в непринужденной богемной обстановке совершать выгодные контракты. Вот в чем заключался секрет везения.

– Ну, а вы, значит, так спокойно на эти чудачества и смотрите?! – спровоцировал Дарк портного на дальнейший разговор.

– А что делать-то?! – негодуя, возмутился старик. – Когда нам его безумие вконец опостылело, на Совете Гильдии порешили Дантона купеческих прав лишить да из Гильдии выгнать. Так на следующий день всех старших наших сам герцог Уильфорд вызвал. Кричал, говорят, аж жуть как, а под конец обещался, что, коли мы Дантона в правах не восстановим да впредь ему помехи чинить будем, то он Гильдию вообще закроет.

– Как так? У вас же здесь вроде Республика.

– Республика, она, конечно, имеется, да только вот именно, что «имеется». Как герцог скажет, так и будет, никто супротив него не пойдет.

– Ну, а Дантон что, потом притих?

– Какой там! На следующий день, как он вновь торговцем стал, гуляния аж на целый город устроил, прям здесь, на площади, столы выставил да актеров созвал. Два дня и три ночи весь город гудел.

Распрощавшись с торговцем, Дарк снова очутился на улице. Благодаря новому плащу и теплым перчаткам воздух уже не казался таким холодным, а город – враждебным. Совершенно случайно, по иронии судьбы, он зашел в лавку и узнал много нового о человеке, с которым вскоре предстоит иметь дело.

Размышляя о бескорыстности меценатства, Дарк шел на встречу с Дантоном.