Читаем Один триллион долларов полностью

– У нас тоже с собой наши удостоверения. – Он достал две бумаги очень официального вида. – Семья Вакки живет во Флоренции уже несколько веков, и почти все мужчины этой фамилии из поколения в поколение занимаются адвокатской практикой и управлением имуществом. Первый документ подтверждает это; второй – это английский перевод первого, заверенный в штате Нью-Йорк. – Он протянул Джону оба документа, и тот непонимающе уставился в них. Один, вложенный в прозрачный файл, был очень старый. Итальянский текст, в котором Джон понимал лишь с пятого на десятое, был отпечатан на пишущей машинке, на серой гербовой бумаге, а под текстом теснилось множество выцветших печатей и подписей. Английский перевод – четкая распечатка на лазерном принтере, снабженная маркой об уплате пошлины и нотариальным штемпелем, – звучал запутанно и очень уж юридически и, насколько мог понять Джон, подтверждал то, что сказал младший Вакки.

Он вернул оба свидетельства и скрестил руки на столе. Одну его ноздрю дергало нервным тиком; он надеялся, что со стороны это незаметно.

Права Джона перекочевали к Альберто, который разглядывал их, благожелательно кивая, а потом неторопливо подвинул их на середину стола.

– Мистер Фонтанелли, вы являетесь наследником значительного состояния, – снова начал Эдуардо официальным тоном. – Мы здесь для того, чтобы сообщить вам сумму и условия передачи наследства, и – в случае, если вы выразите готовность вступить в права наследства, – обсудить с вами шаги, необходимые для передачи собственности.

Джон нетерпеливо кивнул.

– Эм-м, да, а не могли бы вы сказать, кто, вообще, умер?

– Если вы позволите, я хотел бы ненадолго отложить ответ на этот вопрос. Это давняя история. По крайней мере никто из ваших непосредственных родственников.

– Тогда почему наследником являюсь я?

– Это невозможно, как я уже говорил, объяснить в двух словах. Поэтому я попрошу вас еще немного потерпеть. В настоящий момент перед нами стоит такой вопрос: вам предстоит получить изрядную денежную сумму – хотите ли вы этого?

Джон непроизвольно хохотнул.

– О'кей. И сколько?

– Свыше восьмидесяти тысяч долларов.

– Вы сказали, восемьдесят тысяч долларов?

– Да. Восемьдесят тысяч.

Ничего себе! Джон откинулся на спинку стула и присвистнул. Вот это да! Восемьдесят тысяч! Неудивительно, что с таким объявлением прибыли аж четыре человека. Восемьдесят тысяч долларов, это изрядная сумма. Сколько же это, если прикинуть? Единым махом! За один раз, это еще надо переварить. Это значит… Господи, это значит, что он может пойти в колледж, запросто, и при этом больше ни одного часа не работать в этом дурацком пицца-сервисе или где бы то ни было еще. Восемьдесят тысяч… Господи, за раз! Просто так! Невероятно. Если он… О'кей, надо постараться не впасть в манию величия. Он сможет продолжать жить в общей квартире, там вполне прилично, хоть и не люкс, и если жить экономно – боже, могло бы даже хватить на подержанную машину! И на пару приличных тряпок. То-се. Ха! И больше никаких забот.

– Неплохо, – наконец изрек он. – И что бы вы хотели от меня услышать? Принимаю я эти деньги или нет?

– Да.

– Позвольте один тупой вопрос: а нет ли в этом деле какого-нибудь подвоха? Например, вместе с наследством я принимаю на себя какие-нибудь долги?

– Нет. Вы получаете в наследство деньги. Если вы согласны, вы их получите и можете делать с ними что хотите.

Джон непонимающе помотал головой.

– А как вы себе представляете, чтобы я сказал нет? Возможно такое, чтобы кто-нибудь сказал нет?

Молодой адвокат поднял руки:

– Это формальность. Мы обязаны спросить.

– А. О'кей. Вы спросили. И я ответил «да».

– Хорошо. Мои поздравления.

Джон пожал плечами.

– Знаете, я все равно поверю только тогда, когда получу деньги в руки.

– Это ваше право – не верить.

Но он слукавил: на самом деле он поверил. Хоть это и был полный бред – четверо адвокатов прилетели из Италии в Нью-Йорк, чтобы подарить ему, бездарному, нищему развозчику пиццы, восемьдесят тысяч долларов – просто так, ни за что ни про что, – он поверил. Что-то было в этом помещении, что укрепляло его уверенность. Точно, он стоит на повороте своей жизни. Будто всегда ждал минуты, когда явится сюда. С ума сойти. Он чувствовал, как по его внутренностям разливается благодатное тепло.

Эдуардо Вакки снова закрыл свою папку, и, как будто только этого и дожидался, рядом с ним раскрыл свою папку его отец – как бишь его? Грегорио? Это выглядело как-то заученно. Сейчас будет финальный трюк. Не пропустить.