Читаем Один против всех полностью

- Я привезу, - поднялся с места Порфирин. - Диктуй, чего надо.

- А можно с тобой? - спросила Маша. - Я бы сама и выбрала.

Порфирин посмотрел на Машу, на меня, на экран телевизора, где опять бесновались актеры-комики, и со вздохом сказал:

- Ладно, только туда и обратно, и все!

- Конечно, туда и обратно! - согласилась Маша.

Мне показалось, что слова «туда и обратно» она понимает как-то особенно, по-женски.

Они уехали, и я принялся бездумно переключать каналы, пока не наткнулся на «Криминальный вестник». Когда-то из этой передачи я узнавал о себе много нового.

- Кровь мучеников вопиет! - напомнил мне Палыч.

- Сегодняшний день не обошелся без дорожно-транспортных происшествий - сообщил ведущий «Криминального вестника». - На Каменноостровском проспекте, вне зоны пешеходного перехода, автомобиль неустановленной марки сбил неизвестного мужчину в возрасте 65 - 70 лет. Мужчина скончался на месте происшествия. Еще раз обращаемся к нашим уважаемым пенсионерам: переходите улицу только в специально отведенных для этого местах и по разрешающему сигналу светофора.

Я посмотрел на экран. На асфальте дороги, рядом с тротуаром, лежал мертвый Петр Петрович Сергачев. Крови почти не было, только за ухом виднелось небольшое красное пятнышко. В том же месте, куда вошла пуля, убившая Наташку.

Оператор долго смаковал подробности некрасивого мертвого тела, останавливаясь то на стоптанных сандалетах с пришитой вручную пряжкой, то на лежащей неподалеку кепке. И особенно долго - на крепко зажатой в мертвой руке книге в старинном кожаном переплете…

С экрана уже рассказывали о преимуществах одних прокладок перед другими, а я все смотрел, не отрываясь и не видя, потому что в глазах стояла влажная пелена и что-то соленое катилось по щекам, останавливаясь в уголках рта…

- Кровь мучеников, - напомнил Палыч.

- Да, - сказал я, - кровь мучеников… - И не глядя сунул ему пачку денег. - Возьми водки, и побольше. Помянем по-людски…

- Вот это по-нашему, это по-русски, - сказал Палыч уже в дверях.

* * *

Наконец Пентелин привез Светлану.

Она придирчиво осмотрела Людочку, которая как раз накрывала на стол, дождалась, когда та ушла, и едко заметила:

- Теперь я понимаю, почему тебя так тянет на этот фрегат. «Если что - я буду на Ксении», - передразнила она меня. - Эту полуголую девицу зовут Ксения?

- Это - Люда, - тихо ответил я.

- Значит, есть еще и Ксения?

Я потопал ногой в пол:

- «Ксения» - это фрегат.

- Ну-ну, фрегат… Зачем меня из квартиры вытащил, изменщик, сам не мог приехать?

- А тебе Пентелин не объяснил?

- Я спрашивала, молчит, как белорусский партизан. «Не велено, не велено!» - она показала язык Пентелину. - Сейчас я все узнаю!

- Мы тебе ампулу вырезать будем.

В это неподходящее время вернулся Палыч с двумя сумками бутылок.

- А это, наверное, хирург пришел, с наркозом! Не дам!

- Светка, ты чего, дура! Тут такое происходит, что для Черных тебя убить - раз плюнуть! Ты чего, жить не хочешь, что ли?

- Что случилось-то? Расскажи. А то я только вошла, и сразу под нож, операцию делать, срочно… Ты объясни девушке, в чем дело, поуговаривай немножко…

- Света, зайчик, поверь мне пока на слово. Долго объяснять, а время дорого.

- Ладно, а наркоз будет, или стакан водки нальете и - вперед, кромсать молодое девичье тело?

- Будет, все будет. Сейчас доктор подъедет и все будет, как в лучших клиниках мира!

В дверях появились Порфирин с Машей.

- Это он - хирург? - спросила Светлана, взглянув на бесстрастное лицо Порфирита.

- Нет, он - друг хирурга. И помощник.

- Значит, она? Не дам!

Полчаса я уговаривал Светлану, а остальные тем временем готовили операционную в ванной, предварительно вытащив оттуда спящего Васю.

Наконец все было готово. Закрывая за собой дверь в ванную, Светлана бросила на меня грустный и какой-то прощальный взгляд, а я, вдруг испугавшись того, что там по какой-то причине сам собой зажжется свет, вскочил и крикнул:

- Стой! Погоди!

Мне открыли, причем на лицах девушек появилось совершенно одинаковое выражение удивления, а я, проскочив в ванную, встал на цыпочки и выкрутил лампочку.

- Все. Теперь можно идти, - сказал я, облегченно вздохнув.

Светлана покрутила пальцем у виска, а Маша, кивнув мне, решительно закрыла дверь, и я услышал, как лязгнула задвижка.

* * *

Следующие двадцать минут прошли в молчании, изредка нарушаемом звяканьем горлышка бутылки о края рюмок, страстными выдохами и громким втягиванием воздуха через нос. Точнее - через носы.

Наконец задвижка лязгнула снова, и из ванной, щурясь на свет, вышла Маша, которая несла перед собой что-то маленькое, которое она зажимала в плотно сложенных ладонях, как пойманную бабочку.

- Сейчас посмотрим, как оно действует, - сказала Маша, и мы, вскочив с насиженных мест, окружили ее.

Маша медленно раскрыла ладони, и мы увидели маленькую штучку, которая напоминала пистолетный патрон с приделанной нему микросхемой.

Как только на эту штучку попал свет, что-то тихо щелкнуло, и на патроне образовалась кольцевая щель, из которой на хирургическую перчатку вытекло несколько капель белесой жидкости.

- Вот так, - зловеще произнесла Маша, - момент, и в море.