Читаем Один плюс три(СИ) полностью

'А почему я всё беру левой рукой? Что я тут стал левшой? Или Рома - левша? Чё тут думать, прыгай, давай! А это кто там вякает? А по сопатке! Гля, ещё не выпил, а уже - ты меня уважаешь?' Это я себя так отвлекал таким вот 'мужским' разговором. 'Э, да, а почему 0,9 литра в бутылке? Тигру не доливают молочка! Я буду жаловаться! В ООН! Пей уже давай!' Это - продолжение. Свинтил пробку.

'Будем считать это за обед, - сделал три глотка. - Ромакаквкусно! Недурственно, да-а-а!.. И смотрим там!..'

Закусил ириской, рассовал по карманам вынутые вещи, достал из сейфа ключи от оружейки и пошёл вооружаться. А то, как голый на ярмарке. Бутылку коньяка прихватил с собой.

Через минуту, открывал оружейную комнату и уже был под 'мухой', как то быстро этанол оказался в головном мозгу. А должен быть там через шесть минут. Это был какой-то неправильный коньяк, но боль в затылке прошла. На стол для чистки пистолетов поставил фуфырь, взял следующие ключи. Клац, клац, клац, сработала сирена сигнальной системы. Отключил простенькую сирену...

Когда открывал в сейфе внутреннюю дверцу, где лежали патроны для пистолетов, пожаловали 'гости'. Николаич и дамы, семейства 'кудахтующие'. Что им там говорил - скорее всего, не говорил - Борисов о переносе во времени, но испугались они от моей наглой 'милитаризации'. Николаич затормозил у бутылки, посмотрел на этикетку и сказанул:

- Ты смотри, у Борна даже бухло превосходит наше!

'Какое превосходство Борна? Мы ж ещё в первой серии!' И майорши 'рубиноволосой', Эльзы Густавовны Самойловой, зам. начальника почты на бейджике, прорезался голос:

- Борн, зачем ты открыл оружейку и берёшь пистолеты? Ой. Ты ещё и ПЬЁШЬ на рабочем месте! Какое безобразие! Борн, что ты задумал делать? Что ты, молчишь? Ты же нарушаешь инструкции! Я сейчас же звоню в милицию!

- Та хоть в Кремль звони, Эльза, работа у нас сегодня отменяется, - от Николаича.- Кажется, мы вляпались, ...девочки!

- Ему кажется! Если, кажется креститься надо! - ярилась Эльза Густавовна. - А я всё-таки позвоню!

В итоге, Эльза и стала звонить: во вневедомственную охрану, потом в милицию, начальству. К ней присоединились остальные. Николаевич даже бутылку отставил. Я тоже попробовал. Городская и мобильная сеть отсутствовала напрочь. У лялек начиналась истерика. Из этих, ихних... Я указательным пальцем показал на бутылку, а потом на дамочек. Потом показал четыре пальца. Николаевич меня понял правильно, и из ящика стола появились четыре стаканчика.

'Они что и в оружейке пьют?' - про себя возмутился, а Николаич быстренько расплескал коньяк.

- Зачем?- спросила Эльза. - И куда это мы влипли? Борисов, отвечай, а то ЭТОТ Борн ..., Партизаны, ... и..., я его, ... И тебе ..., Вот!

Николаич аж одобрительно крякнул. Глаза у Лиэль Александровны Самойловой, инженера - дочка Эльзы! - и Зоси Витальевны Лескиной, оператора стали ещё больше от удивления. Их ФИО я на бейджиках прочитал.

- Мама!

- Что, мама? Эти, мужики, ..., и опять мне ..., урою!

- Эльза, не мельтеши, выпей коньячка, пока Борн угощает, - басовито произнес Николаич, но розовощёкая Самойлова-старшая не послушалась, 'весло' не взяла...

Пришлось Борисову тащить дам к окнам и показывать окрестности. Он там и короткую речь толкнул, куда это нас занесло во время обеда. 'Ой', 'ай', 'ох' чередовались с другими буквами великого и могучего. Мат в дискуссии имелся. Я, кстати, не участвовал в словопрениях, я патронами пошёл заниматься. Шесть обойм по восемь. При деле был, но казалось, что патроны в обоймах искусственно как-то выглядят. И не серьёзными. Даже захотелось выстрелить, бабахнуть, так сказать, дуплетом. Я сдержался громыхать, зато голос Борисова гремел на просторах, положенной на бок буквы 'Н', почты в полную масть. Вышел взглянуть. На глаза попались несколько оставленных на рабочих столах оперзала бейджах с женскими именами, а четвёрка компаньонов смотрела на здание старой почты-телеграфа, за стойкой от меня.

- Смотрите, а дядя Ваня правду сказал! - сообщила Зося. - На вывеске написано - телеграф, с ер на конце, как в дореволюционной орфографии, а тот дядька одет в форму царского ямщика!

'Продвинутая барышня!' - подумал. Продвинутая барышня притащила в зал стаканы с коньяком. Звякнули, стукаясь, стаканы. Эльза перекрестилась на пятидесяти трёхметровый собор святого Александра Невского, 'освящённого, как и почта-телеграф, в 1912 году', со слов Зоси, выпила и требовательно заявила:

- Значит, у них тут почта уже есть. На кой хрил тогда мне эта станица Ясная, хочу домой, в Видное! Мальчики, берите все пистолеты!

- Во, это дело, сударыня. Сначала ко мне поедем, потом к Борну, а потом и к вам, на хутор, сердешные, - Николаевич обозначил план действий, для меня не совсем понятных.